Правки «патриотов»

Общественность снова в тревоге по поводу намерений власти заменить нынешнее многообразие учебников истории «единственно верной концепцией». После скандала с печально известной книгой для учителя А. Филиппова не удивительны обличительные...

Общественность снова в тревоге по поводу намерений власти заменить нынешнее многообразие учебников истории «единственно верной концепцией». После скандала с печально известной книгой для учителя А. Филиппова не удивительны обличительные комментарии к новой инициативе «О концепции курса истории России 1900 — 1945 гг.».

Хочу начать с того, что на этот раз в основе текста лежит качественная работа. Можно согласиться с автором (авторами?) документа в том, что давно пора взглянуть на историю ХХ века без обличительного пафоса, спокойно и рационально оценить причины ее трагических поворотов. Вызывает уважение и взгляд на всю территорию СССР как на наше общее Отечество — особенно в то время, когда части этого Отечества бомбят и обстреливают друг друга.

Но к большому моему сожалению, вполне достойные части текста перемежаются вещами настолько удивительными для историка, что создается впечатление, будто автора (авторов?) редактировали публицисты вроде Леонтьева. Со страниц концепции с нами словно говорят люди разных профессий и мировоззрений. С одной стороны, мы слышим голос историка, с другой — его то и дело «перебивают» политкомиссары державности. Такое вторжение идеологии в историю и педагогику губительно и может привести к тому, что полезная работа автора (авторов?) и заслуживающие внимания методологические идеи могут быть безнадежно скомпрометированы.

Основной текст документа исходит из концепции модернизации. Это значит, что страны могут опережать и отставать друг от друга в развитии индустриального общества. Но в начале текста этому понятному взгляду брошен решительный вызов: «Следовало бы пересмотреть традиционный тезис об отставании России от других стран и народов, ибо это «отставание» всегда было весьма относительным… Порой Россия намного превосходила те же европейские страны по важнейшим экономическим показателям (металлургия — в XVIII веке, тяжелая промышленность — в XX), при этом сохраняя специфику своих отношений». Конечно, если под европейскими странами понимать Португалию… Напомню, что в 1912 г. на душу населения Россия производила 1,5 пуда чугуна и 1,3 пуда стали. Приведу соответствующие показатели по другим странам: Австро-Венгрия (не самое развитое государство Европы) — 2,4 и 3,2; Германия — 16,4 и 15,9; Франция — 7,5 и 6,3; Великобритания — 13,2 и 9,1; Бельгия — 18,2 и 15,9 (Статистический ежегодник за 1914 год. Под ред. В.И. Шараго. СПб., 1914).

Школьный учебник должен быть барьером на пути окончательного погружения страны в варварство, где науку заменяет миф. Это в мифе Российская империя бодро шла в ряду передовых стран, но ей поставили подножку злые революционеры, выполнявшие задание мировой закулисы. Миф этот позволяет убить сразу двух зайцев (не считая собственно исторической правды): во-первых, воспеть Империю, закамуфлировав ее многочисленные социальные язвы и кризисы; во-вторых, внушить ученику: все зло от Запада, а особенно — от англичан. Такая теперь политическая конъюнктура — начальство любит Германию и ссорится с Туманным Альбионом. Поэтому, упомянув «основных соперников России на мировой арене», концепция конкретизирует: «(Главным образом, Англии)». «Главной целью Англии, как известно, являлось именно ослабление Германии и России в ходе войны…» Имеется в виду Первая мировая, где, «как известно», Россия и Великобритания были союзниками. Так что, прочитав учебник, написанный на основании такой сенсационной концепции, ученики могут решить, что в Первую мировую мы с англичанами воевали, а Германия была нашим верным союзником. Германофильство в этом фрагменте текста доходит до того, что участие России в Антанте названо «пособничеством» (то есть российские солдаты, воевавшие на фронтах этой войны, были «пособниками», эдакими предшественниками полицаев и власовцев). Практический вывод текста — нужно было тогда окружить Россию железным занавесом. Тоже очень актуально. Но хочется напомнить, что речь идет об учебнике, а не об идеологическом памфлете на злобу дня.

Патриот из патриотов, писавший (редактировавший?) эту часть концепции, видит все зло в европеизации, «начавшуюся на волне «великих реформ» 60-х гг. XIX в.». А мы-то, наивные, думали, что форсированная европеизация началась в России при Петре I. Но он-то вполне деспотичен — «наш человек». Европеизация не нравится автору именно в связи с отменой крепостного права. Это многое объясняет в его понимании «самобытной российской цивилизации».

Учеников нужно своевременно предостеречь от знакомства с вредоносными западными идеями: «Еще одной причиной радикализации общественных настроений и движений стало проникновение в среду интеллигенции… европейских идей (в том числе и тех, которые не получили особого распространения в самой Западной Европе)».

После мифологического сюжета, которым в концепции заменена история Российской империи начала века, концепция изложена уже вполне профессионально. Но и этот текст не свободен от политкомиссарского контроля, который выворачивает наизнанку достижения современных исследований сталинской эпохи. Концепция фактически пытается оправдать Большой террор. Спору нет, у Сталина были противники, оппоненты и враги. Авторы справедливо (хотя для учебника и несколько фривольно, выдавая свою антипатию) пишут: «Популярными в партийной бюрократии были идеи «правых» (Бухарина и Ко), с которыми нужно было вести не только идейную, но и политическую борьбу». Так и хочется спросить: «Вы осознаете различие между политической борьбой и массовыми расстрелами?» Тут же следует формальная отговорка: «Оправдания и объяснения этому, конечно, нет». При этом выше приводилось множество объяснений (что, кстати, вполне допустимо), которые подаются именно как оправдания действий Сталина. А вот «политкорректная» отговорка никак не аргументируется. И потому является формальной. Нужно как-то объяснить учителям и ученикам, почему «нет оправдания».

Но идеологи концепции заняты другим — они сенсационно пересматривают само понятие репрессий: «В учебнике следует, безусловно, оценить масштаб репрессий в годы Большого террора... Было бы правильно, если бы здесь появилась формула, в которую будут включены лишь осужденные к смертной казни и расстрелянные лица». Вот это да! Если вас арестовали и отправили на Колыму — вы вовсе не репрессированный, а так — турист. Если человека расстреляли — это репрессия, а если он умер в лагере — это совсем другое дело. Как говорится, «сначала лучше помучиться».

«Борьба под ковром» в тексте чувствуется и в вопросе о гражданском обществе. С одной стороны, «формирование индустриального общества в России заметно опережало формирование гражданского общества». Но тут же оговорка от политкомиссаров, которые в духе времени отождествляют гражданское общество со службой Государю: «Формирование гражданского общества тормозило отсутствие нового истеблишмента, служилого класса».

Суть концептуальных противоречий текста, на мой взгляд, выражена уже в самом его начале. С одной стороны, в концепции «особое внимание уделяется определению сущности национальных интересов России». С другой стороны, «основное внимание учащихся предполагается сконцентрировать на объяснении мотивов и логики действий власти». Но ведь речь идет о школьном учебнике, а не о пособии для молодого карьериста. Кроме власти в стране еще ведь и общество имеется (и не только гражданское). Его мотивы тоже надо бы до учащихся довести. Если власть морит население голодом в 1932 — 1933 гг., то у нее, безусловно, имеются «мотивы». Но если именно им уделять «основное внимание», то «сущность национальных интересов России» будет понята превратно.

Технически проблемы, возникающие с «концепцией», решить несложно. Ее (и, соответственно, будущий учебник) необходимо просто тщательно отредактировать, вымарав идеологические ляпы, которые выглядят чужеродными вставками на фоне остальной работы профессионала-историка. Но вот дозволит ли это «госзаказ»? Ведь если привести концепцию в соответствие с научной логикой, Россия снова станет отставать в процессе модернизации, а сталинский террор перестанет выглядеть благообразно, как и любые массовые убийства людей, тоже, кстати, имеющие рациональные объяснения. Если авторы стремятся воспитывать Человека, а не чиновника Снежной королевы, то нужно объяснить ученику, почему «рациональный расчет» не всегда оправдан, интересы власти и населения не всегда совпадают, а жизнь человека может перевесить по своей цене тонны металла.

Александр ШубинОб авторе

Доктор исторических наук Александр Шубин был одним из немногих участников круглого стола в Российской академии наук, обсуждавшего год назад установки на преподавание новейшей истории в школе — ректоров, академиков, профессоров, — кто выступил с прямой критикой концепции.