МУМИИ В ПИРАМИДЕ ВЛАСТИ

ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

Казалось бы, тщательно разрекламированные в СМИ правительственные изменения последнего времени и есть долгожданное начало административной реформы. Однако ни сокращение количества министерств, ни переход к «пирамидальной» структуре...

Казалось бы, тщательно разрекламированные в СМИ правительственные изменения последнего времени и есть долгожданное начало административной реформы. Однако ни сокращение количества министерств, ни переход к «пирамидальной» структуре кабинета не несут никаких положительных изменений. И принесут ли вообще и как скоро — два больших вопроса.

Обо всем по порядку. Прежние министерства совмещали в одних стенах политические, контрольные и хозяйственные функции — то есть сами устанавливали правила игры, сами их исполняли, да еще и имели возможность зарабатывать на этом с помощью подчиненных хозяйственных структур. Чтобы изменить эту, прямо скажем, благоприятную для коррупции среду, решено отделить «котлеты от мух». Министерства будут писать законы и отвечать за положение дел в своих сферах. Надзор за исполнением законных требований, регистрацию прав и выдачу лицензии будут осуществлять федеральные службы. Агентства станут оказывать государственные услуги и управлять федеральным имуществом. К этой идее разделения, предложенной Администрацией президента, никаких претензий не возникает. Казалось бы, получилась система, вполне соответствующая лучшему мировому опыту.

Однако в связи с началом преобразований серьезная проблема встала уже сейчас: большинство чиновников просто не понимают, как будет работать новая система. Например, совершенно не ясно, каким образом будут финансироваться подразделения вновь организованных ведомств (в бюджете значатся получатели, названия которых изменились).

Число министерств сократилось с 23 до 14 — казалось бы, это большая победа над разросшимся бюрократическим аппаратом. Однако помимо 14 министерств вновь организованы 58 федеральных служб и агентств. Общее число федеральных органов исполнительной власти выросло до 76. Например, Департамент страхового надзора раньше был частью Минфина, а теперь, видимо, должен стать службой со своей бухгалтерией и кадрами. Так, скорее всего, будет везде. В итоге значительно возрастают административные расходы и численность чиновников. По оценкам экспертов, людей в правительстве может стать больше в 1,5 раза.

Но отдельного упоминания заслуживает то, что в результате новой расстановки баланс правительственных сил оказался значительно смещен в сторону Минэкономразвития — основного воплотителя в жизнь административных преобразований. Появилось уже расхожее мнение о том, что руководство МЭРТ, сосредоточив в своих руках столько рычагов, превзошло по возможностям известный «жупел» коммунистической эпохи — знаменитый Госплан СССР. А подчинив себе таможню, которая, кстати сказать, относится к органам фискальной политики и приносит около 30% дохода государства, назначенец Грефа на этом посту сразу может контролировать «блокирующий пакет» бюджета.

Этот факт тем более показателен, поскольку все налоги перешли под контроль Кудрина. Это изъятие не только нелогично, но и вредно — уступки чьим-то личным интересам подрывают доверие к реформе как образцу честности и торжества здравого смысла. Одна надежда, что в период переконфигурации правительства в мае это можно будет исправить.

А неразбериха продолжает нарастать, так как большинство нормативно-правовых документов, регламентирующих взаимодействие ведомств в условиях административной реформы, не подготовили. По оценке наблюдателей, в скором времени мы станем свидетелями снижения эффективности всей системы. Реформа уже получила среди чиновников прозвище «сумасшедшая», оправдывая свое название то ли из-за объема сумбура и головотяпства решений, которые сегодня вынуждено упорно претворять в жизнь правительство Фрадкова, то ли из-за известного повышенной несдержанностью главного идеолога преобразований Германа Грефа.

Результатом административной реформы пока смело можно назвать повышение рейтинга Германа Грефа, который теперь получил возможность не только воплотить в жизнь свои самые смелые экономические планы, но вплотную приблизился к тому, чтобы стать самым влиятельным политиком после президента.