Под куполами УПК

Апелляция, кассация, квалификационная коллегия — все это только красивый, но фальшивый фасад судебной системы

За окном судебного зала — голубое небо, шапки деревьев с майской листвой, и когда молодой судья смотрит в ту сторону мимо прокурора Анны Михайловны, глаза у него тоже становятся голубые-голубые. Прокурорша не такая уж страшная, даже домашняя, и фамилия у нее — Добротина, а судья Антон Фролов — тот и вовсе похож на актера Олега Даля, и у него слишком богатая мимика. То бровки вскинет, то рот его сложится в трагический розан, но все как-то невпопад — наверное, судья даже и досадует иногда на эту особенность своей личности: совершенно непонятно, к чему ее тут, в заседании, приспособить.

Известно, что судья Фролов уже прошел все необходимые согласования и получил назначение в другой районный суд той же Владимирской области — председателем, а это дело последнее, что держит его в Суздале. Может быть, об этом он и думает под монотонные «прения», глядя в окно: конечно, жалко уезжать от такой красоты (хотя в Суздале он тоже приезжий), но там — председательский пост, а дальше, гляди, и в областной будет назначение…

Когда судья объявил перерыв, и они с Анной Михайловной, держа головы прямо, шествуют вон, двое полицейских и пристав по бокам от сварной клетки негромко обсуждают что-то с сидящим там подсудимым. Смеются — кабы не железные прутья, сейчас стали бы хлопать друг друга по плечам. Суздаль — город маленький, все здесь друг друга знают, и преступник Сибирский, может, их одноклассник или приятель, и может, это у них просто детская игра такая…

Спалился Сибирский 19 мая 2014 года при передаче пакетика с какой-то дурью офицеру из расположенной неподалеку весьма секретной воинской части. Тут ему припомнили и еще один эпизод, имевший место 24 марта, когда Сибирский, если верить обвинительному заключению, продал некоему Диеву три пакетика с какой-то еще пакостью. Партия так себе, зато это была крупная победа суздальского борца с наркомафией майора угрозыска Тимура Назар-Оглы.

Сибирский во всем признался, год отсидел в СИЗО, был освобожден под залог, а дело было направлено в суд. Тут оно шло ни шатко ни валко, пока 28 января 2016 года Анна Михайловна не запросила под занавес для подсудимого 15 лет строгого режима. Ну нет, «мы так не играем»!..

Сибирский работал водителем в автоколонне, у него двое маленьких детей, жена, папа и мама. Он не наркобарон, выкраивал дозу, доставая что-то и приятелям, и по практике (можно поднять все дела), за это дают пять условно, ну три реально, а там и УДО. Почему 15? В Суздале говорят (а город маленький), будто бы семья пыталась с кем-то договориться, но они не сошлись в условиях (если кто-то пришлет нам иную, но убедительную версию этого несуразного срока, она будет опубликована).

Итак, Анна Михайловна потребовала 15 лет, и Сибирскому, который уже восемь месяцев как вернулся домой из СИЗО, осталось сказать последнее слово, но он запросил перерыв. Семья отказалась от прежнего защитника, и с 20 февраля 2016- го в дело вступил московский адвокат Виктор Паршуткин. В последнем слове Сибирский сообщил, что наркотики он покупал у некоего Ираклия, крестника Назар-Оглы, который к тому же угрозами принуждал его работать на Тимура. Это было что-то новенькое, и судья вернул дело на стадию судебного следствия.

14 марта Анна Михайловна притащила в заседание самого борца с наркомафией. Вредный московский адвокат стал пытать его насчет номеров телефонов — тут стало выясняться, что именно 24 марта Назар-Оглы не звонил понятым, хотя на следствии он показывал, что пригласил их по телефону. Зато он много раз звонил Диеву, и как раз в то время, когда, согласно протоколу, они сидели друг напротив друга и метили купюры или оформляли показания (защита смогла как-то узнать соединения, минуя Суздаль, но с санкции зампредседателя областного суда).

Назар-Оглы спрашивал у Анны Михайловны, что отвечать, но та молчала, а судья только живо вскидывал бровки. Но 15 марта богатая его мимика изменилась: судья (сложив губы бантиком) отказал защите во всех ее ходатайствах: об истребовании билингов понятых, о дополнительном допросе Диева и др.

Между тем «суздальская наркомафия» смогла вздохнуть спокойно: после этого заседания Назар-Оглы был переведен из угрозыска в патрульно-постовую службу.

Антракт (перерыв в судебном заседании).

16 марта Сибирский отправил в УМВД РФ по Владимирской области заявление о фальсификации майором Назар-Оглы материалов уголовного дела. Диев, уехавший за это время отбывать наказание за другое преступление, был допрошен в колонии и поведал, что с Назар-Оглы он работал с 2013 года, после того как был задержан с наркотиками и отпущен. У Тимура был целый список «наркоманов», по этому списку они их и винтили, когда в том возникала нужда.

Весной 2014 года, а в какой именно день, он не помнит, Диев по команде Назар-Оглы позвонил Сибирскому и просил достать порошок «скорость». К месту будущего преступления на задах монастыря его отвез Назар-Оглы, никаких понятых там не было, хотя в протоколе записано, что все происходило у них на глазах. Получив за выданные ему купюры три пакетика «скорости» (на видеозаписи, приобщенной к делу, видно, как передается один), Диев пешком вернулся в РУВД, но по пути успел отсыпать порошок в заначку, которую позже и «употребил».

Был допрошен и понятой, сообщивший, что дружит с Назар-Оглы не первый год и даже ездит с ним на охоту. Понятые вспомнили, что как-то весной 2014 года Назар-Оглы вызывал их по телефону, но, может, это было и не в марте, потому что «было очень тепло». Что совершенно точно: 24 мая, когда после задержания Сибирского их якобы повторно допрашивал Назар-Оглы, оба находились далеко от Суздаля — это данные билингов, им не возразишь, это вам не протоколы липовые подписывать.

Чтобы не мельчить в деталях, получается такая картина: никто, включая самого Сибирского, не отрицает, что он продал Диеву наркотик, но было это не в тот день, не там, не в том количестве, не при тех обстоятельствах и, может быть, без понятых, во всяком случае, этих, подписавших протоколы показаний задним числом.

Дальше можно рассуждать на уровне обыденного сознания: а какая разница? — а можно так, как требует УПК РФ. Ведь только пока он более или менее действует, мы можем быть более или менее спокойны, что наркотик не подбросят любому из нас. Адвокат Паршуткин, с точки зрения Анны Михайловны, просто «разваливает дело», но, с другой точки зрения, он учит Назар-Оглы и на его примере всех других, как ни в коем случае нельзя обращаться с уголовной репрессией. Но что скажет суд?

18 мая в отсутствие адвоката по соглашению (Паршуткин не смог приехать) суд снова заключил Сибирского под стражу и назначил ему, несмотря на возражения с его стороны и со стороны вызванного суздальского адвоката, другого защитника.

Паршуткин появился в следующем заседании 23 мая, теперь уже имея на руках заключение по результатам проверки заявления Сибирского, подтверждающее факт фальсификации доказательств по его делу. Хотя оно было утверждено начальником УМВД РФ по Владимирской области, судья Фролов последовательно несколько раз отказал защите и подсудимому в приобщении его к делу — чтобы иметь возможность не давать ему оценку в приговоре. Судья имел законную возможность «умыть руки»: вернуть дело в прокуратуру для «исправления недостатков». Но уже 24 мая в 10 утра он начал читать приговор, которым Сибирский приговорен пока к 12,5 годам «строгача».

Судья Фролов, глядя мимо в окно, знает, что такое Суздаль. Тут есть фасад — синие купола, белые церкви, восстановленные для туристов, а есть — чуть в стороне от их маршрутов — грязь, нищета и наркомания как их вечная спутница, и, конечно, ложь.

Точно так же и суд. Есть УПК — но это лишь фасад. Состязательность и равенство сторон, оценка доказательств — это все только игра. Ни апелляции, ни кассации или квалификационной коллегии бояться ему не надо. Но кого надо бояться и перед кем выслуживаться? Судья знает. Поэтому и уезжает он председателем в соседний район — прощайте, белые церкви, синие купола.