ЗЕРНО НАЦИИ

ОТДЕЛЬНЫЙ РАЗГОВОР

Казалось, арт-событием осени так и останется ретроспектива Энди Уорхола — приветливая к зрителю, серьезная, самому великому провокатору она показалась бы скучной. Но скандал все-таки состоялся, только уровнем — в смысле этажом — ниже....

Казалось, арт-событием осени так и останется ретроспектива Энди Уорхола — приветливая к зрителю, серьезная, самому великому провокатору она показалась бы скучной. Но скандал все-таки состоялся, только уровнем — в смысле этажом — ниже. «Группа верующих» дебютировала в качестве кураторов главной государственной галереи.

Без оглядки на американскую гастроль отдел новейших течений Третьяковки сделал выставку нашего поп-арта, который, может, и не поп-арт вовсе, зато выставка удалась — как качественно изданная глава истории неофициального искусства, страницы которой были выдраны из постоянной экспозиции ХХ века. Соц-арт, например, вдохновлялся советскими реалиями, как журнал «Крокодил», и сошел на нет вместе с советской властью — как и полагается злободневной сатире. В романтические перестроечные времена все делалось всерьез, и многие художники эмигрировали на Запад, где серпасто-молоткастая тематика шла нарасхват.

Известный соц-артист Александр Косолапов переехал в Нью-Йорк в 1975 году. Его фотоколлаж «Икона-икра», где фон под окладом иконы Богоматери заполнен черной зернистой, датирован 1989-м — когда духовность была в избытке, а продукты в дефиците. В аннотации указан первообраз — даже не «Черный квадрат», а логотип на крышке заветной промысловой банки, божественно недосягаемой в голодное время.

Сегодня работа может показаться издевательской, а она полемическая — наш ответ Уорхолу, который высказывался в том духе, что американская демократия основана на потреблении, потому что кока-колу пьет и президент, и нищий. Приехав погостить на родину, Косолапов был потрясен Пушкиным, обращенным лицом к «Макдоналдсу».

И дискуссии ради сотворил русский «контрзнак» — чтобы не лезть в бутылку кока-колы. «Я стал работать над темой икры. Я писал, что в авторитарной русской традиции президент ест икру, а нищий не ест икры. Здесь важно, сколько у вас денег, и это совершенно не соотносится с капиталистической традицией Америки, это ортодоксальная традиция русского капитализма», — объясняет сегодня художник в интервью «Газете».

Пятнадцать лет спустя юмора не разглядели: проведя беглый осмотр картины по репродукциям, 50 человек одновременно пережили приступ «религиозной вражды» и отчего-то «социальной ненависти». Испытав такие чувства, православные, как ни странно, решили не каяться, а писать в дирекцию Третьяковки: уберите, мол, а то как бы чего не вышло, согласно 29-й статье Конституции.

Неожиданно отреагировала и главная российская галерея — директор созвал совет руководства музея, и картину мигом сняли от греха подальше, без комментариев. Будто испугались. В пресс-службе рассказали, что анонимки получают постоянно, но письмо за подписью пятидесяти прихожан приняли всерьез. «Решение было принято с целью предотвращения возможного разрастания конфликта музея с авторами обращения… Государственная галерея — не место для скандала».

Опасения понятны: хроника недавних судебных конфликтов православной общественности с современным искусством не в пользу последнего. С 1998 года в вынужденной политэмиграции Авдей Тер-Оганьян, порубавший тиражные софринские иконы на акции «Юный безбожник», в бегах Олег Мавромати, распявший себя на кресте. Долгое судебное разбирательство по погрому выставки «Осторожно, религия!» в Сахаровском центре завершилось оправданием погромщиков и штрафом в 100 тыс. рублей для директора музея и организатора выставки. А на последней «Арт-Москве» безнаказанным остался посетитель, уничтоживший на стенде галереи Гельмана работу того же Александра Косолапова «This is my body»: преступник предусмотрительно прихватил с собой справку о психической невменяемости.

Теперь памфлет Косолапова известен каждому телезрителю, художник оскорблен, арт-дилеры наверняка предвкушают повышение цен на его работы. А любые претензии общественности в адрес придворного зодчества теперь будут выглядеть вооруженной атакой на песочный замок.

Зато выяснилось, каков на деле современный русский поп-арт, самое, как известно, массовое из искусств. Это американцы пусть таращатся на нарисованную еду и сокрушаются, что объелись до кризиса потребления, а мы будем без условностей. Человека нашего, что голодного, что объевшегося экзотики, по-прежнему не сузить под рамки толерантности, приличествующей претенденту на место в Евросоюзе и кусок мирового арт-пирога.

P.S. Мы приглашаем читателей к дискуссии о том, кто и каким образом может разграничить территорию искусства и общественных интересов. Чему не место в стенах национальной галереи? Какое искусство считать радикальным и где его показывать? Может ли церковь, отделенная от государства, претендовать на контроль публичной сферы?

Эстетика может быть свободной от этики, как провозглашали многие художники, или существует, чтобы служить ей, в чем убеждены гуманисты?