В районную прокуратуру столицы Удмуртии явились с повинной сразу семеро врачей и признались в «незаконном обороте наркотиков» Пятьсот медиков третьей республиканской больницы сегодня ходят под уголовной статьей «Незаконное изготовление,...

В районную прокуратуру столицы Удмуртии явились с повинной сразу семеро врачей и признались в «незаконном обороте наркотиков»

П

ятьсот медиков третьей республиканской больницы сегодня ходят под уголовной статьей «Незаконное изготовление, приобретение, хранение… либо сбыт наркотических средств или психотропных веществ». Всем грозит тюремный срок. И это исключительно благодаря республиканским властям.

В августе удмуртское руководство из политических соображений ликвидировало крупный кардиологический центр («Новая газета», № 71), раздробив его на обычную больницу и диагностическую. Пока ижевские кардиохирурги в знак протеста митинговали и голодали, но все-таки лечили и оперировали больных, власть в большой спешке и в полной тайне пекла уставные документы двух новых медучреждений. Лицензии на действия с наркотическими средствами на выходе не оказалось. Ну… забыли впопыхах.

— Лечебный процесс остановить мы не могли, поскольку пошли бы под суд по статье Уголовного кодекса 124 «Неоказание помощи больному», — говорит «организатор преступления» зам главврача третьей больницы Наталья Тубылова, ответственная в клинике за оборот наркотических средств. — Но зато теперь всех нас, докторов и медсестер, можно судить по статье 228...

Впрочем, адвокат больницы Александр Семин считает главными претендентами на роль «организаторов преступления» правительство и Минздрав Удмуртии.

Вот и медлят сегодня в растерянности правоохранители: не возбуждают уголовное дело, но и не отказывают в возбуждении. Следователь уголовного розыска Первомайского района уныло слонялся по коридорам третьей больницы, не зная, куда приложить знания УК.

— Я должен склад с медикаментами опечатать…— полуспрашивал он врачей.

— Должны, — соглашались те.

— Но у вас же больные — они умрут…

— Умрут, — кивали опять врачи.

— Что же делать? — воскликнул напоследок следователь. И ушел на больничный.

Философский вопрос приобрел смысл практический.