Не остуди мое кресло, сынок

В здании мэрии Махачкалы, в приемной Шамиля Алиева—академика, знаменитого конструктора торпед и родного брата только что назначенного президента Дагестана Муху Алиева,—многолюдно как никогда. «Люди уже неделю идут, поздравляют меня. А позвонило столько людей, сколько лет за десять не звонило,—улыбается Шамиль Гимбатович.—И все искренне просят передать Муху, что они верят в него. И ждут перемен». В искренность ходоков можно, конечно, не верить—на Кавказе к власти редко питают по-настоящему добрые чувства. Но перемен действительно ждали с нетерпением, и главная из них, пусть и декоративная, уже состоялась: главой республики стал аварец. Дагестанская арифметика уже набила оскомину федеральным чиновникам: аварцев 30%, а занимающих второе место даргинцев—18%. В полпредстве президента в Южном федеральном округе устало объясняют: главу Госсовета Дагестана, даргинца Магомедали Магомедова долго не решались снять, но в конце концов его все же пришлось настоятельно попросить оставить свой пост. Чтобы затем назначить президентом представителя самого многочисленного народа. Если бы этого не сделали сейчас, республику уже весной ждал бы взрыв такой силы, какой не было даже в этом вечно горящем регионе.Правда, в Махачкале перемен пока не ощутили. Был один глава, поставили другого, верного соратника предыдущего—из советской еще номенклатуры. Обставили все по-кавказски—уважили всех. Чтобы сделать смену власти уж совсем плавной и подчеркнуть преемственность, председателем парламента, то есть сменщиком ушедшего на повышение Алиева, определили сына Магомедова—Магомедсалама. Внешне тоже мало отличий—все так же посреди столицы бельмом на глазу торчит закрытая для движения площадь Ленина, на которой расположено здание правительства и парламента. Этакий символ власти, отгородившейся от своего народа кордонами милиции.Кордонов этих стало даже больше. «Сложная оперативная обстановка. Каждую неделю уничтожаем террористов,—бросает дежурную фразу сотрудник аппарата МВД.—Вот и прислали в усиление коллег из Ставрополья, Краснодара и Волгоградской области». Потом переходит на шепот: «Есть информация, что могут быть и провокации в связи с уходом “деда”». «Дед»—это 75-летний Магомедов-старший, бессменно правивший республикой 23 года. Собственно, против Магомедова теперь никто ничего не имеет: все, кто требовал его отставки—а таких было очень много,—удовлетворены его уходом на пенсию. Но неприятный осадок у оппозиции, состоявшей сплошь из аварцев из так называемого северного альянса, остался. У них был собственный кандидат—глава казначейства по республике Саидгусейн Магомедов. Разумеется, тоже аварец.«Северяне»—мэр Хасавюрта Сайгидпаша Умаханов, парламентарий Сулейман Уладиев и еще несколько десятков депутатов—в 2003 г. заставили Магомедова изменить конституцию республики, по которой в 2006 г. вводилась должность президента и распускался Госсовет, составленный из представителей 14 этносов. Разумеется, аварцев-оппозиционеров такой коллективный орган не устраивал—их доля в нем была совершенно размыта. Госсовет был необходим 12 лет назад, когда началась война в Чечне, читает лекцию Сулейман Уладиев. Но уже через два года по положению о Госсовете даргинец Магомедов должен был уступить пост руководителя представителю другой национальности, но «дед» схитрил и продолжил руководить. «Типичная узурпация. Мы все устали от чисто брежневских методов управления»,—«северянин» не удержался и все-таки сплясал на костях поверженного противника. А что ему остается—Госсовета больше нет, «дед» на пенсии, а власть все равно ушла из рук.Когда «дед» объявил о своей отставке, у оппозиционеров все уже было готово. «Я даже на встрече с [полпредом президента Дмитрием] Козаком передал главе государства папку с 380 обращениями жителей Дагестана с просьбой поддержать кандидатуру нашего казначея, который единственный способен решить накопившиеся социально-экономические проблемы региона». Что сталось с папкой, неизвестно. Вероятно, ее просто выкинули, потому что к тому времени все уже было решено. Путин, к неудовольствию членов «альянса», предложил кандидатуру Муху Алиева (один из «северян» за дружбу с «дедом» даже назвал его «одаргинившимся»). Но никто не посмел перечить Кремлю. Мало того, все спешили присягнуть на верность новому президенту и старательно вспоминали его положительные черты.«Я выбор президента уважаю,—выдохнул Сулейман Уладиев.—И я голосовал в парламенте не за утверждение Алиева, а за решение президента России». Сам несостоявшийся президент Саидгусейн Магомедов выразился еще проще: «Если Путин так сделал, значит, это правильное решение. Это нужно для сохранения стабильности». И подумав, добавил (все же амбициозному политику негоже признавать свое полное поражение): «Мы будем ждать его первых шагов. Мы спросим с президента через сто дней». За это время он должен показать нам перемены, добавляет Уладиев: снизить безработицу, прекратить милицейский беспредел и казнокрадство чиновников. Самый непримиримый враг режима—мэр Хасавюрта Сайгидпаша Умаханов, еще недавно только и говоривший о том, что аварцев ущемляют, теперь путается в показаниях: «Муху Алиев такой же аварец, как и я. Но никакого противостояния между аварцами и даргинцами нет. У меня вот друзей больше среди даргинцев. Но главное, что для нас, аварцев, восстановлена справедливость».В полпредстве по ЮФО довольны произведенным эффектом. «Оппозиции в Дагестане больше нет. Мы ее уничтожили»,—говорит сотрудник аппарата Дмитрия Козака. Уйти в отставку «дед» должен был только летом, когда истекал срок его полномочий. Но срока решили не дожидаться, «обстоятельства изменились». «Весной в Дагестане должны были начаться беспорядки, такие же, как в октябре прошлого года в Кабардино-Балкарии, когда часть местного населения вместе с пришлыми боевиками устроила бойню в Нальчике»,—рассказывает источник Newsweek. Мишенью должен был стать «вечный дед», который был не в состоянии побороть преступность, коррупцию и «беспредел милиции».С одной стороны, в честности Алиева никто не сомневается. «Муху, он из тех, кого чемоданы с купюрами не интересуют. Придется доказывать верность ему работой»,—то ли с одобрением, то ли с сожалением говорит один из правительственных чиновников. Вспомнили даже, как он перечил самому «деду». Дело было в 2002 г. Парламент избрал руководителем комитета по социальной политике Эльмиру Кожаеву, но она чем-то не устроила «деда», и он позвонил Муху и потребовал, чтобы комитет возглавил другой депутат. Но Алиев проявил принципиальность—и Кожаева осталась. Не бог весть какой подвиг, но как часть мифа о новом президенте—подходит.Зато в более важном вопросе Алиев охотно уступил—а даже если бы не хотел, что он мог сделать, если ему указывает Кремль? Речь идет о просьбе «деда» назначить председателем парламента собственного сына. С одной стороны, традиция: руководящие посты в Дагестане не могут занимать представители одной национальности. С другой—оппозиция получила первый повод для критики президента. «Пока что мы видим то, что было все последние 23 года»,—говорит Сулейман Уладиев. По мнению оппозиционера, 65-летний Алиев будет руководить республикой один президентский срок—четыре года. А потом Магомедсалам Магомедов станет его преемником. Если, конечно, ему не помешает «северный альянс».Похоже, оппозициялишь отложила свержение режима до 2010-го. Исса из города Кизляра, давний сторонник «северян», рассказывает, что к тому времени оппозиционеры надеются сделать более узнаваемым все того же главу казначейства Саидгусейна Магомедова. Для его PR уже запустили газету, быстро ставшую одной из самых популярных в республике, с говорящим названием «Черновик». Все планы оппозиции и властей могут так и остаться в черновике, а набело историю будут писать боевики. В полпредстве вряд ли преувеличивают опасность мятежа радикалов из печально знаменитого «Джамаата»—взрыв действительно возможен. «Боевиков финансируют наши же бизнесмены; они, опасаясь рэкета, вынуждены платить этим отморозкам,—рассказывает один из оперативников МВД.—Бандиты весной могут выступить даже несмотря на отставку “деда”, а кто-нибудь из политиков обязательно воспользуется восстанием в своих целях». Одна надежда на чудо: вдруг Муху Алиев на 66-м году жизни проявит себя так, как о нем говорят льстивые чиновники,—возьмет и решительно поборет безработицу и милицейский террор. Тогда молодежь перестанет массово уходить в банды, а полпред Козак сможет наконец вздохнуть спокойно.