СРОЧНО ТРЕБУЕТСЯ МАНЬЯК

РАССЛЕДОВАНИЯ

Третий год «Новая» отслеживает судьбу Ивана Трушина, зачисленного следователями ростовской областной прокуратуры в серийные убийцы. Дело это начиналось очень громко: расчлененные трупы женщин, подозрения в убийстве стариков и детей,...

Третий год «Новая» отслеживает судьбу Ивана Трушина, зачисленного следователями ростовской областной прокуратуры в серийные убийцы. Дело это начиналось очень громко: расчлененные трупы женщин, подозрения в убийстве стариков и детей, душераздирающие подробности в местной прессе и охотные, без лишней скромности комментарии потрудившихся на славу прокуроров.

Но чем больше подробностей вскрывалось по делу Трушина, тем больше сомнений вызывало это «идеальное преступление».

Иван Трушин попал в сети ростовской правоохранительной системы в январе 2004 года. Основанием для задержания Ивана послужил факт его многолетнего знакомства с Юлией Йошпе, пропавшей после Нового года. Арестовав Ивана, милиция прекратила поиски девушки. Хотя до сих пор нет уверенности в том, что же случилось с Юлией.

Зато было найдено расчлененное тело неизвестной женщины — факт, вовсе не исключительный для Ростова, знаменитого, в частности, эпопеей с Чикатило и другими громкими делами по раскрытию серийных убийств. Правда, последнее громкое дело раскрыто было только в конце 90-х. И к 2004 году у ростовских правоохранителей накопилось достаточно много висяков.

В этот раз преступление решено было повесить на одинокого, больного шизофренией, исключительно внушаемого и беззащитного Трушина.

Расчет был отчасти верным: Иван Трушин под давлением (пытки, избиения, душещипательные беседы со следователем и т.п.) признался сразу в шести преступлениях, которые легко объединились в серию. О чем и раструбили местные газеты, называя Трушина не иначе как Чикатило-2.

Единственным человеком, вставшим на защиту Ивана Трушина, оказалась его мама. Она продала единственную ценность — квартиру в Ростове-на-Дону, нажитую сорокалетним преподавательским трудом в университете г. Норильска, и наняла на эти деньги независимых адвокатов.

Сразу же «посыпались» четыре из шести «чистосердечных признаний». Сначала эксгумация тела старика, якобы убитого Трушиным, показала, что дедушка умер от цирроза печени. Потом отпали обвинения в убийстве женщины-офтальмолога, которую Иван, по версии следствия, задушил в кустах. Позже был найден настоящий убийца…

Но на Трушине все еще оставались обвинения в убийстве двух женщин — Татьяны Скорняковой и Юлии Йошпе. Они якобы были совершены по одной и той же схеме. По версии обвинения, из раза в раз Трушин приглашал свою жертву в коммунальную квартиру. Была бутылка вина, которую выпивали девушки (правда, алкоголь в найденных телах так и не был обнаружен). Потом Трушин бил своих гостей пустой бутылкой по голове и падал в обморок, поскольку физиологически не переносит вида крови. Через несколько часов чувствительный убийца приходил в себя, хватался за кухонный нож, расчленял тела (следов крови следствие в комнате Трушина так и не обнаружило). Голову и руки своих жертв Трушин якобы бросал в Дон, который протекает в нескольких минутах ходьбы от его дома. А вот туловище и ноги он, по версии следствия, каждый раз вез в челночных сумках на общественном транспорте с двумя пересадками на другой конец города и топил в Гребном канале — охраняемом и многолюдном месте отдыха ростовчан.

Но даже не эта несуразная фабула преступления вызвала основные вопросы.

Обстоятельства обнаружения трупов в Гребном канале наводят тень сильнейших подозрений на милиционеров Железнодорожного РОВД, сыгравших в этом деле не последнюю роль. Общеизвестна практика, когда сотрудники милиции, обнаружив на подведомственной территории труп, избавляются от тела, попросту перетащив его на территорию соседнего РОВД. Таким образом спихивают «глухарей».

Впрочем, на этом дело не заканчивается — труп-то есть, и его наличие надо объяснять. Или попросту повесить на мнимого преступника.

Следственный эксперимент, проведенный с участием Трушина, на котором тот якобы показывает, где утопил тело Йошпе, навеял нехорошие аналогии с этой преступной практикой. Прибывшие на эксперимент водолазы МЧС ждали «убийцу» уже в воде в том самом месте, где Трушин якобы утопил труп. То есть заранее знали, где искать? По крайней мере, водолазы, милиционеры и прокуроры выглядели на месте преступления куда увереннее самого «маньяка», который все время отступал от сценария и не туда показывал (на фотографиях это четко видно).

Да и время следственного эксперимента оказалось сфальсифицированным, что доказали независимые эксперты, привлеченные адвокатами, и чьи доводы впоследствии подтвердили судьи областного суда, рассматривавшие кассационную жалобу по делу Трушина. Фальсификация в следующем: обычно возбуждается уголовное дело, потом проводят следственный эксперимент. Тут же все было наоборот: сначала эксперимент и только потом дело. Чем можно объяснить эту последовательность? Логика такова: следователей областной прокуратуры не убедила версия милиционеров Железнодорожного РОВД, и они отказались возбуждать дело без железных доказательств. А доказательством является труп, о месте нахождения которого, выходит, знали только те, кто настаивал на возбуждении уголовного дела. То есть сотрудники милиции. Поэтому сначала выловили главную улику, и только потом следователи решили, что дело против Трушина имеет перспективу.

Не первый год занимаясь этой историей, берусь утверждать: дело Трушина — яркий показатель вырождения правоохранительной и судебной системы. Четыре тома уголовного дела, полные фальсификаций, прямого обмана и фактов банальной некомпетентности следствия, — это памятник надругательству над законом.

В этой истории полно преступников — милиционеры, следователи, судьи, эксперты и лжесвидетели. Все те, кто по доброй воле приложил руку к осуждению невиновного. В конце концов, можно понять даже Чикатило — он был болен. Но как понять этих?

В деле Трушина — весь ложный пафос нашего судопроизводства: когда равенство сторон в судебном следствии — формальный принцип. Ведь ни одно из существенных доказательств защиты не было принято к сведению судом. Ни один из вскрывшихся на суде фактов, свидетельствовавших о невиновности подсудимого, не нашел отражения в приговоре.

А ведь на суде защитой Трушина было бесповоротно доказано главное: тела, которые следствие выдало за пропавшую без вести Юлю Йошпе и исчезнувшую годом ранее Татьяну Скорнякову, это тела совсем других женщин.

Не было обнаружено ни родинок, которые были на теле Юли, ни шрамов, которые остались от операций у Татьяны. Погибшая женщина, которую пытаются выдать за Юлию Йошпе, была рожавшей и старше 25 лет, тогда как Юле было всего 20 и она никогда не рожала. Абсурдным оказался и такой факт: при жизни у Йошпе был 40-й размер ноги и 39-й — у Скорняковой, а после смерти (вернее, у найденных следствием трупов) — 36-й и 35-й соответственно…

Не заинтересовал суд и тот факт, что никто из родных Скорняковой не участвовал в опознании расчлененного и обезглавленного тела, следствие препятствовало в этом и родственникам Йошпе. В конце концов, после шести (!) жалоб Ольге Ивановне, маме Юли, предоставили фрагменты тела, по которым она свою дочь не опознала. Наконец, генетические экспертизы, которые по заказу следствия провели эксперты знаменитой ростовской 124-й лаборатории, содержали столько несуразностей и противоречий, что были признаны «недостоверными» самим судом. Увы! Это был суд кассационной инстанции. До ушей районного суда первой инстанции доводы адвокатов, что экспертизы попросту сфальсифицированы, не дошли.

Поэтому, несмотря на доказательства защиты, не оставившие от дела камня на камне, Трушина осудили на 21 год лишения свободы в колонии строгого режима.

При этом суд отказался провести повторную судебно-психиатрическую экспертизу в Институте Сербского, которая могла подтвердить железобетонный научный факт: шизофрения неизлечима. Впрочем, в ростовской областной прокуратуре, как оказалось, лечится все. Так, по заказу следователя Загоруйко было проведено стремительное шестидневное (!) обследование местными психиатрами, которые установили, что Трушин в принципе здоровый человек. Для следствия был очень важен именно такой диагноз, так как показания душевнобольного человека не могут являться доказательством. Но выбитые пытками и уговорами «чистосердечные признания» — единственное, что осталось в этом деле.

Показателен факт. Когда кассация отменила приговор первой инстанции и дело направили на новое рассмотрение, выяснилось, что утеряны все вещдоки, в том числе и медицинские карты Трушина. На карьере следователя Загоруйко это не сказалось. Его уже дважды повысили. На прошлой неделе в Генпрокуратуру поступило заявление от матери Ивана Трушина, в котором она обвиняет следователя Загоруйко в фальсификации подписей под протоколом допроса отца одной из пропавших женщин — Анатолия Скорнякова.

Защите удалось доказать на основании экспертизы, что все подписи на этом протоколе выполнены не Скорняковым. Мотив преступления был только у следователя Загоруйко, так как этот протокол — единственное доказательство, что Трушин был близко знаком и с Татьяной Скорняковой.

Более того, в протоколе указано, что в день исчезновения Татьяна Скорнякова ушла к Ивану Трушину. На самом деле в суде выяснился прелюбопытный факт: несколько раз в этот день Татьяне звонил ее близкий знакомый, который на предварительном следствии был допрошен и соврал.

Но следствие не стало тщательно изучать показания этого свидетеля, как не стало выяснять и других заинтересованных в смерти Татьяны и Юли людей.

А ведь версии были. Юля Йошпе, например, работала крупье в известном ростовском казино «Голден леди» и пропала, отработав очередную смену. Увы! Никто из хозяев и сотрудников полукриминального заведения не был даже допрошен.

Удивительное совпадение, но в обоих случаях всплыл и очевидно криминальный квартирный вопрос. То есть были заинтересованные люди, которые после смерти Йошпе и Скорняковой получили квартиры. В случае с Юлей это была спорная квартира в центре города стоимостью 100 тысяч долларов. Живая Юля была признана по суду собственницей. Но, несмотря на судебное решение, квартиру у девушки пытались отобрать и продать. После исчезновения Юли незаконная сделка была совершена.

Ситуация со Скорняковой — не менее загадочна. Через два года после исчезновения Татьяны всплыло вызывающее большие сомнения в подлинности завещание. Согласно этой бумаге, в случае смерти Скорняковой квартира, завещанная ей отчимом, отошла ее якобы двоюродной сестре. Но брат Татьяны никогда до этого сестру не видел и ничего не знал о ее существовании. Тем не менее ни правоохранительные органы, ни суд появление незнакомки не насторожило.

В общем, чем больше длится это неординарное дело, тем очевиднее становится фантазия следователей, которые, похоже, уже окончательно переквалифицировались в писателей детективного жанра.

И только Иван Трушин, душевнобольной человек, уже третий год находится в СИЗО. Его мать потеряла здоровье и стала, по сути, нищей. Потерпевшие по делу мечутся в поисках своих пропавших родственниц.

…А в Ростове продолжают убивать женщин. Не так давно было найдено тело, расчлененное идеально анатомично, то есть явно человеком с медицинским образованием. Именно эту деталь отметил два года назад эксперт, который осматривал тело, принадлежащее, по версии следствия, Юлии Йошпе…