Партия поправки

Михаил Прохоров меня озадачил.

Выступая перед соратниками на съезде "Правого дела", где его избрали единоличным председателем, миллиардер объяснил, что партия должна исключить из лексикона слово "оппозиция". Потому что оппозиция, по его словам, это "маргинальные группы", которые "потеряли связь с реальностью".

Между тем представление о реальности у разных людей, как правило, очень разное и во многом зависит от того, что окружает человека. Для оппозиции, которую Прохоров упомянул в уничижительном ключе, современная российская реальность – это предельно коррумпированная "банановая империя" во главе с самопровозглашенным национальным лидером. Для учителей, врачей - это собирание нефтяных бюджетных крох с барского стола "хозяев жизни". Для представителей бизнеса, не пустившего корни во власть, реальность представляет собой бесконечное повышение налогов и милицейские поборы. А для того же Чичваркина это вынужденная эмиграция. Для автомобилистов реальность - это рассекающие с мигалками по встречной полосе толстомордые функционеры партии жуликов и воров.

Подозреваю, что господину Прохорову реальность и вправду видится совсем иначе, чем всем этим гражданам.

Честно говоря, Прохоров удивляет уже не в первый раз. Несколько недель назад, когда миллиардер еще только собирался возглавить "Правое дело", я увидел на РЕН ТВ его интервью Марианне Максимовской. Журналистка мучительно пыталась добиться от новоиспеченного политика каких-нибудь сформулированных идей.

– Какой будет Ваша программа?

– Узнаете на съезде.

– Ну хорошо, расскажите тогда про Ваши личные убеждения.

– Я пока не готов это обсуждать. Приходите на съезд.

– Так чего же Вы хотите добиться?

– Стать второй партией в Думе.

Как же политик намерен добиваться победы на думских выборах, если он даже не в состоянии сформулировать свои убеждения? Ответ, возможно, на поверхности: Прохоров всю свою сознательную жизнь занимался бизнесом и, судя по всему, намерен участвовать в политической деятельности ровно по тем же технологиям.

Ну, программу-то к съезду Прохоров в итоге сформулировал - и предложил некоторые вполне здравые вещи. Выступил, например, за возвращение выборов мэров Москвы и Петербурга и голосования по одномандатным округам на выборах в Госдуму. Сказал, что надо ликвидировать институт полпредов, ввести избираемость глав полиции, судов, налоговых инспекторов и прокуроров. Не обошлось и без сюрпризов: Прохоров неожиданно приветливо махнул в сторону националистического электората, объявив новым символом партии монархическое знамя, под которым обычно проходят "русские марши".

Но в сухом остатке программа Прохорова сводится к простому тезису: в отличие от оппозиции, мы против фундаментальной смены политической системы, выступаем за ее косметический ремонт. И даже готовы этот ремонт организовать своими силами: Прохоров успел себя и в премьеры предложить (именно в премьеры, а не в президенты, то есть на назначаемую, а не выборную должность).

Логика Прохорова легко угадывается. Можно ли попасть в парламент, критикуя Путина и "Единую Россию"? Шанс невелик: перед глазами пример вроде бы полностью подконтрольной "Справедливой России", которая заигралась в протест и теперь повсеместно получает по башке. Значит, что надо делать, какой должен быть бизнес-план? Правильно: пристроиться "Единой России" под бочок. Мы, мол, тоже за власть. Авось и проскочим.

Забавно наблюдать, как быстро подхватили эту игру прозаседавшиеся в "Правом деле" политические функционеры с многолетним стажем. Вот, например, Борис Надеждин, который после ареста Ходорковского выдвинул лозунг "Валить Путина – или валить из страны". Прошло время, и Надеждин нашел третий, менее радикальный вариант. На прошлой неделе мы дискутировали с ним на Радио "Свобода", и он пел уже совсем другие песни.

Путина неправильно называть узурпатором, объяснял Надеждин, потому что "за него ведь реально голосует народ" (разве важно, что критика премьера на ТВ строго запрещена?). Выборы в России, конечно, не идеальны, но все-таки это настоящие выборы, которые "в целом отражают мнение народа" (разве имеет значение, что оппозицию снимают с дистанции, а избиркомы вбрасывают пачки бюллетеней за единоросов?). И самое главное: страна эволюционно движется к демократии, а революционные скачки очень опасны (можете сами оценить глубину этого продвижения за последние 11 лет).

Нужно ли осуждать праводельцев за всю эту тухлую риторику? Я бы не стал. То, что они не хотят называть себя оппозицией, – это по крайней мере честно. Куда подлее было бы завывать про то, что мы, мол, в жесткой оппозиции, но Путина очень поддерживаем. Такой шизофрении за последние годы мы тоже наслушались в избытке. Эти товарищи хотя бы не лукавят: с властью дружим, очень хочется посидеть в депутатских креслах, обзовем кого надо "маргиналами" и "земляными червяками", не прогоняйте нас, пожалуйста, гражданин начальник.

Прогонят или нет, кстати, спрогнозировать невозможно. Тут уж как карты лягут. Пригодятся – могут и дать десяток мест в парламенте. А возникнет необходимость, скажем, слепить карикатурную вражину для путинского Фронта, так пустят в расход не задумываясь. Миронов вон тоже важничал и грозился стать партией власти. А теперь сидеть больно – после кремлевского пинка зад очень распух. Русская рулетка, что ж поделать.

Ну и наблюдая за всей этой возней на так называемом правом фланге, я вспомнил эпизод из 2008 года - смешной, но и наполненный философским смыслом. Тогда только стало известно об уходе из "Союза правых сил" Никиты Белых и о том, что оппозиционная партия прекращает существование ради слияния с кремлевскими организациями в проект "Правое дело".

В эти дни я как-то случайно встретил Леонида Гозмана, которому предстояло руководить "Правым делом" вплоть до июня 2011 года и пришествия Прохорова. Мои злобные шутки настроили Гозмана на иронично-философский лад. "Давай я тебе, Илья, лучше анекдот расскажу в тему", – сказал он. И рассказал.

Сын спрашивает отца: "Папа! А кто такие пи*арасы?" "Ну вот смотри, сынок, - отвечает тот. – Я по молодости лет попал за решетку. Один из сокамерников предложил трахнуть меня, а за это отдать свой паек. В итоге трахнуть-то он меня трахнул, а паек не отдал. Ну не пи*арас?"

Всё они там прекрасно понимают в своем "Правом деле".