За кота в мешке

— проголосовали в регионах, чем теперь ответит власть: новыми точечными репрессиями или отменой выборов — задается вопросом социолог Элла Панеях

Повторные выборы вторую неделю подряд приносят сенсации: кандидаты Кремля терпят поражение – не сказать, чтобы от политических соперников, а прямо от избирателей, готовых голосовать за кого угодно, лишь бы избавиться от ненавистного губернатора. В Приморье фактическая победа технического кандидата от КПРФ привела к паническим вбросам на последних оставшихся участках, которые было уже невозможно скрыть, и, в результате, к отмене результатов и назначению новых выборов. В Хакасии кандидат от власти предусмотрительно отказался от участия в гонке, предоставив спойлерам разбираться между собой без его участия. В Хабаровске и Владимире в воскресенье с огромным перевесом выиграли такие же спойлеры от ЛДПР – один из них был настолько не готов к борьбе за реальную власть, что в разгар подсчета голосов начал сам отзывать своих наблюдателей с участков. Не помогло.

Эксперты давно писали о том, что существующая машина фальсификаций результатов голосования имеет свой предел мощности, и реального разрыва в десятки процентов «закрыть» не сможет. Харизматичных и амбициозных кандидатов, способных такой разрыв создать, до сих пор отсекали на дальних подступах к избирательной урне: недопуск в СМИ, уголовные дела и аресты соратников, запугивание возможных спонсоров, практически непреодолимые для независимых формальные входные барьеры, на худой конец – отказ в регистрации кандидата под надуманными предлогами. Система работала, покуда кандидаты от действующей власти оставались для публики пусть небольшими, дутыми, но все-таки положительными величинами. Единица среди сплошных нулей – псевдо-кандидатов из подконтрольных «парламентских» партий, не настроенных на победу – в таком окружении даже очень маленькая единичка чувствует себя куда как вольготно. «Если не Путин, то кто?» — лоялистский лозунг конца 2010-х тиражировался на всех уровнях. Если не кандидат от партии власти, то кто? Эти, что ли? Согласованные с администрацией клоуны, лишенные самоуважения настолько, чтобы согласиться на договорной матч с заранее назначенным победителем?

Граждане, недовольные сложившейся системой фактических назначений через выборы голосовали против всех – «против всех» отменили; саботировали голосование вообще – власть начала накачивать явку, сначала вбросами, затем загоняя людей на участки административным давлением. Мем «если не Путин, то кот» — был ответом лишь несистемной оппозиции, радикального недовольного меньшинства. В 2011 году Навальный призвал своих сторонников голосовать «за любую партию, кроме ЕР» — и голосов несогласных едва хватило, чтобы уронить результат партии власти ниже 50%, что тогда выглядело немалой победой.

Сейчас за «кота» — почти в буквальном смысле за кота, за никому не известных деятелей, выступающих от мало кому симпатичных партий – пришли и проголосовали так, что машина фальсификаций дала сбой. Пришли те самые граждане, которые выглядели лояльными, да и были как минимум нейтральными еще совсем недавно. Это значит, что действующие губернаторы (в Приморье – и.о.) насолили народу так, что стали величинами отрицательными, и на вопрос «если не они, то кто?» массовый избиратель готов стал дать ответ – да кто угодно. Хоть дед Пихто, хоть кот в мешке.

Эксперты давно писали о том, что существующая машина фальсификаций результатов голосования имеет свой предел мощности, и реального разрыва в десятки процентов «закрыть» не сможет

Конечно, местная власть куда больше волнует людей, чем федеральные расклады – не зря в тот же единый день голосования 9 сентября на освободившиеся места в Госдуме граждане без особых скандалов «избрали» кого сказано. Вопросы распределения думских кормушек российскую глубинку пока не волнуют – не факт, впрочем, что эта индифферентность продлится долго, если в Думу вернется хоть тень настоящей политики (интересно будет в этом смысле последить за голосованием по поводу пенсионной реформы на этой неделе). Но вторые туры продемонстрировали и неожиданно высокий потенциал недовольства – в том числе, по касательной, и недовольства центральной властью: при всей местной специфике в каждом случае, если есть общий мотив протестного голосования во всех четырех «проблемных» субъектах федерации, то это та позиция, которую тот или иной глава занимает в отношениях между регионом и центром. Едва в закупоренном со всех сторон, вроде бы, котле появилась щелочка – шанс выразить возмущение, не подставляя себя под дубинки Росгвардии или преследования властей – в нее прорвалось все, что накопилось: усталость от стагнации в экономике, естественная реакция на деградацию инфраструктуры и социальной сферы, разочарование по поводу дорогостоящих внешнеполитических авантюр центра, никак не конвертирующихся в повышение уровня жизни на местах, и уж определенно, злость в адрес самих губернаторов – ставленников Кремля, которые ведут себя на вверенных территориях как эмиссары того же центра, а не представители своих избирателей.

политика центра в отношении регионов настолько груба, топорна, и демонстрирует такое тотальное безразличие к местным проблемам, нуждам и ценностям, что лебезить в расчете на добрую волю барина нет уже никакого смысла

Помимо фальсификаций и зачистки оппозиции, важным фактором лояльного голосования на местах в лучшие для вертикали власти времена было убеждение многих избирателей в том, что за протестное голосование Кремль отомстит: обрежет проблемной территории финансирование, станет ставить палки в колеса местному развитию. Похоже, что этот тормоз перестает работать – хуже уже некуда, политика центра в отношении регионов настолько груба, топорна, и демонстрирует такое тотальное безразличие к местным проблемам, нуждам и ценностям, что лебезить в расчете на добрую волю барина нет уже никакого смысла. Как объявление о пенсионной реформе стало символическим сломом пост-крымского консенсуса, обрушив рейтинги федеральной власти – от президента лично до ЕР – к «докрымским» величинам, так и приморский казус продемонстрировал людям, что, в отсутствие подавляющего лоялистского большинства – тех самых пресловутых 86%, никогда, впрочем, не существовавших в реальном мире – их голоса, их мнение опять начинают чего-то стоить.
С выборами федеральному центру, скорее всего, удастся что-то сделать: единые дни голосования для того и были введены, чтобы, случись какой-нибудь сбой в программе, к следующему такому дню было время подкрутить машинку фальсификаций под заранее заданный результат. Будет ли это беззастенчивая отмена выборов, бюллетень с единственным кандидатом, окончательная интеграция парламентских партий в единую структуру с партией власти, или еще какой-то шибко хитрый политтехнологический ход, разрушающий последние каналы обратной связи в российской политике, и в долгосрочной перспективе ведущий к институциональному коллапсу – мы вскоре увидим.

До срыва резьбы еще далеко, но очередная волна точечных политических репрессий по всем приметам не за горами

Что Кремль будет делать с, собственно, прорвавшимся недовольством, тоже догадаться несложно: из доступных инструментов контроля над населением пока еще не поломаны окончательно только силовые. Утренний арест Навального в понедельник после выборной ночи, должен стать, видимо, прологом к очередной попытке крепче закрутить гайки. До срыва резьбы еще далеко, но очередная волна точечных политических репрессий по всем приметам не за горами.