16 июля — 21 июля 2019

Три дня назад вернулась из космоса. По ощущениям первую поездку на Байконур я определяю именно так

Три дня назад вернулась из космоса. По ощущениям первую поездку на Байконур я определяю именно так. Я догадывалась, что это путешествие не будет похоже ни на одно из тех, которые случились в моей аэрокосмической жизни. Ни на грандиозные авиасалоны в Париже и Лондоне, ни экзотичные в Дубае и Чжухае. Ни на туры на авиазаводы — в Комсомольске-на-Амуре (ОАК), Тулузе (Airbus), Сиэтле (Boeing).

Я читала про запуск ракет, смотрела ролики. Все оказалось тенью по сравнению с реальностью. В том доступном в избытке материале нет одного фундаментального ингредиента — контекста, в котором происходят запуски. Именно контекст меня и зацепил. Именно он дал ощущение космоса, причем, не всегда в восторженном смысле. Контекст и зафиксирую.

Готовиться к поездке стали за три месяца. Аккредитация прошла быстро. Сразу после финального "OK" от «Роскосмоса» стали ловить гостиницу — это отдельный вид спорта.

В городе Байконур всего три гостиницы. «Космонавт», где живут только космонавты. «Байконур» — преимущественно для топ-функционеров из «Роскосмоса» (номер стоит от $400 за ночь и совсем не факт, что будут места). И, наконец, «Центральная». За нее и разворачивается главный бой. Между журналистами. Между туристами. Между журналистами и туристами. Тех, кому не повезло с «Центральной», заселяют в общежитие на проспекте Абая.

Что касается бытовых условий. Мы жили в «Центральной» (повезло!). Крохотная комната с крохотным санузлом. Две койки с панцирной сеткой и розовым в цветочек бельем. На холодильнике телевизор. В окно вмонтирован кондиционер. Именно кондиционер — главное действующее лицо. Пускай он шумный, и не сильно мощный. Но без него в 40-градусную жару можно смело ложиться на койку в розовый цветочек и умирать.

Прямых рейсов в Байконур нет. До прошлого года были от «Алросы» и «Руслайна». Но потом «Аэрофлот» стал летать в Кызылорду и прямые стали невыгодными — их отменили. Из Москвы мы взяли билет до Кызылорды — лететь три с небольшим часа. Полет был ночным. Прибыли в 5 утра. Выгрузились. В старом тесном терминале стояли примерно полтора часа на паспортном контроле.

«Добро пожаловать в Казахстан!», — приветствует пограничник. Придирчиво рассматривает меня и мою фотографию в российском паспорте. «Что-то вы на себя не похожи», — выдает он. «В каком смысле?», — уточняю я. «Без смыла, просто не похожи», —отвечает человек в фуражке. Отвечает без агрессии, почти сонно. «И что же делать?», — несколько напряглась я. «Да ничего. Проходите!», — улыбается добрый казах.

Из Кызылорды до Байконура еще 300 км. Тут есть вариант с автобусом — места в нем надо бронировать еще в Москве. И есть вариант с машиной — такси или частное авто. Мы остановились на авто (его поиском тоже надо озаботиться заранее). Асфальт на дороге между населенными пунктами свежий, ровный. Как рассказал наш водитель, деньги на ремонт выделил Китай, потому что эта дорога часть грандиозного проекта «Один пояс — один путь». «Предполагалась, что дорога будет шире и лучше, но казахи часть денег украли, поэтому что вышло, то вышло», — говорит он.

Дорога двухполосная — ехать, прямо скажем, страшновато. Мало того, что медленные грузовики надо обгонять по встречке, так еще на дороге может оказаться корова, лошадь, овца или даже верблюд. Вся эта живность пасется вдоль дороги, где есть более-менее зелень. Но зелени очень мало — в основном, сухие коричневые колючки. Редко встречаются низкие кустарники. Местность плоская и однообразная. С непривычки глаза мечутся в поиске ориентиров — зданий, деревьев, рекламных щитов. Ничего нет. Потом от жары мозг отключается и взгляд уже отрешенно «гуляет» от кромки дороги до горячего горизонта. Прямо с утра начинает жарить солнце. Но воздух сухой — так что терпеть можно. Главное — солнечные очки и вода. Местные, кстати, не носят никаких головных уборов.

В Байконур просто так не попадешь. На въезде — КПП, где надо показать документ, который разрешает тебе быть в Байконуре. У всех жителей пропуска и специальные номера на машинах. Журналисты и туристы перемещаются с сопровождением. Наш водитель из Байконура, так что въехали легко. И вот наша «Центральная». Она стоит на большой площади с памятником Ленина и зданием «Роскосмоса».

После трех часов по степи Байконур выглядит оазисом — с парками, широкими дорогами. Но дома все обшарпанные, а ассортимент в магазинах очень базовый — хлеб, молоко, сосиски. Первое впечатление от Байконура как будто ты попал в декорации фильма про Советский Союз. В городе нет новых зданий, нет новых машин. Город пронизан советской стилистикой — памятники, названия улиц, лозунги и даже шрифты, которыми они написаны. Люди тоже выглядят советскими. Уверенное ощущение: ты попал в прошлое.

Понятное дело, в городе к месту и не к месту муссируется тема космоса. Ракеты изображены как на старых настенных панно, так и нарисованы на вывесках продуктовых магазинов. А самый популярный ресторан называется «Звездное небо». Во время запуска ракет его бизнес идет в полный рост: комплексные обеды отменяются, цены повышаются, появляется такая опция как «забронировать столик». Карточки категорически не принимаются — только кэш. Бедные иностранцы выгребают последние рубли и тенге из карманов, чтобы расплатиться за ужин.

Еда так себе. Но лучше и не найдешь. Во всех трех ресторанах, где мы были, в меню есть салаты «Мужской каприз» и «Женский каприз», а пиво приносят женщинам строго с пластиковой трубочкой, мужчинам — без. Официанты — премилые люди. Они несколько раз уточняют твой заказ, но потом все равно приносят не то. Когда выясняется, что блюдо ошибочное, начинают очень искренне извиняться («Ой, простите меня, пожалуйста!») и смотреть на тебя жалостливыми глазами. Иногда мы соглашались на принесенное. Иногда нет, и тогда официант очень искренне вздыхал и уносил блюдо обратно. Чаевые оставляли всегда, прежде всего, за искренность.

Главная жизнь идет на центральной улице Байконура — Арбат (там как раз и находится «Звездное небо»), потом — возле памятника ракеты и, конечно, фонтана. Детям фонтан заменяет озеро, реку, море. Детей, кстати, много. Доминирующая речь на улице — казахская. Днем город вымирает — зверски жарко. Вечером после десяти начинаются прогулки.

Город обнесен забором. Наверное поэтому в жилых домах двери подъездов не закрыты — нет замков, нет домофонов. Сейчас это сильно непривычно, и не только для больших городов. В 50-тысячном сибирском Саянске, где живет мама, все давно наглухо закрывается.

От Байконура до космодрома ехать примерно час. Дорога одна, тянется вдоль степи. Те же однообразные виды, местами земля цвета ржавчины, что отсылает чуть ли не к марсианским пейзажам. Пока едем до космодрома читаю одну из глав книги «Гагарин» Льва Данилкина (очень рекомендую, мне нравится дотошность автора). Там говорится, что врачи опасались за людей в космосе, мол, от его бескрайности и отсутствия ориентиров человек сойдет с ума. В этом плане казахская степь — лучший тренажер для космоса. Я смирилась с неменяющимся видом за окном примерно за два дня.

На въезде на космодром опять КПП. Территория огромна. Много заброшенных зданий — такие останки советской империи. Удивительно, но эта заброшенность выглядит в степи космически. Типа как поле боя после звездных войн. Сносить все эти конструкции смысла нет, ремонтировать тоже.

Мы были на выкатке ракеты из цеха. Тащит ее тепловоз, медленно и красиво. Потом — на установке ракеты на «стол», тот самый гагаринский старт. В музее при при космодроме рассказывали, что строился этот «стол» примерно на пять лет жизни, а вышло в десять дольше. Гагаринский старт закроется только в этом году после сентябрьского запуска.

Вывоз ракеты на Байконуре. Фото Анастасии Дагаевой

Возили нас и на освящение ракеты. Надо сказать, бутафорское действие. Но момент божьей благодати был! Стоим, значит, на самом пекле, подходит к нам отец Байконурский и как давай махать своим кропилом. И как упадут капли святой воды на горячее лицо, горячие руки и как, блин, станет хорошо, почти блаженно. Я все это лично испытала, поэтому ответственно заявляю: обряд освящения ракеты нужен, особенно знойным летом.

Про космонавтов. Мы видели их трижды. Сначала на пресс-конференции. Они сидели за стеклом — режим карантина обязывает держаться подальше от людей. Красивые серьезные мужчины. Они шутили и были бодры. Но в лицах чувствовалась напряженность. Вопросы задавали им дурацкие. Я тоже хотела задать свой дурацкий вопрос про суеверия и традиции в космической отрасли, которых огромное количество, но не хватило времени. Звездой был итальянский астронавт Лука. Итальянцы шумно эмоционально поддерживали его. И он, понимая свою важность, не подкачал. На вопросы отвечал развесисто, еще и на трех (!) языках — итальянском, русском, английском.

Российский космонавт Саша был краток, но и очень точен. На вопрос про главные качества космонавта ответил, что — терпение и целеустремленность: «Если захотел, то хоти до победного». Сам он ждал первого полета на МКС 13 лет.

Затем мы видели космонавтов, когда они выходили из гостиницы «Космонавт» в автобус под песню «Земля в иллюминаторе…». Слушайте, это так чувствительно все! Самый черствый человек, уверена, дрогнул бы. Вокруг, конечно, все прослезились, независимо от национальности. А потом, зайдя в автобус, космонавты стали прощаться с родственниками, прикладывая ладони к стеклу. Тут просто рыдать хотелось! У американца было больше всего ладошек — к нему тянули руки четверо детей и жена.

Наконец, мы видели космонавтов в момент, когда на них надевали скафандры. И снова рядом родственники. Дочь американского астронавта Эндрю спросила: «Папа что ты будешь есть на обед?». Папа ответил: «Лосось и картошку, думаю». Я представила этот обед: вот ряд похожих тюбиков, и только надписи их отличают — Salmon, Potato….

Ракета на стартовом столе на Байконуре. Фото Анастасии Дагаевой

Туристы! С ними многолюдно и вроде как некомфортно, но без них скучно и не так волнительно — они создают атмосферу. Мои наблюдения за туристами показали, что среди них нет случайных людей. Они целенаправленно хотели приехать на Байконур. Они почти все фанаты космоса, много знают про него. Отдельная категория туристов — люди, которые еще в советское время работали на Байконуре. Я разговорилась с мужчиной, который с 1994 года живет в США. Но до этого несколько лет работал на космодроме. Приехал на Байконур впервые после эмиграции, взял дочь и зятя.

Мне очень понравились две бабки из Австрии. Я помогала заказать им в ресторане свиные отбивные, картофельное пюре и пиво. Поели плотно, выпили и пошли гулять по жаре. Стальные просто бабки! Были люди с маленькими детьми, которые не плакали даже после двух часов ожидания на стартовом столе. Палящее солнце, сидеть можно только на бетоне, тень только от других людей и будки охранника. Дети сидели, терпели, играли с камешками, хотели спать и пить, но не плакали.

Про трех крутых девчонок из Тюмени, Томска, Астаны (Нурсултана) я рассказывала (см. предыдущий пост). Они очень большие молодцы!

А 20 июля был запуск. Степь, жара, изнуряющее ожидание. Но то, что случилось в 21.28, того стоило.

Оригинал