Второй фронт Путина

Российский авторитарный режим проводит не одну, а две кампании, считет колумнист NT Андрей Колесников. Одна – «специальная военная операция» за внешними пределами границ России. Вторая – это «специальная операция» против народа России. С подрывом его репутации, прав и свобод и социально-экономического положения

«— Здрасьте, товарищ Постников, а что это вы против течения идете?

— Неправильная формулировка — это течение идет против меня!»

Из фильма «Дайте жалобную книгу», 1965 год

Откуда эта буква «Зю», эта Z и это оZверение тех, встает под знамена загадочного знака, как под красное знамя и пятиконечную звезду?

Режиму не хватало символической идентификации, ведь в конце концов российский триколор – это символ демократической России, России Ельцина. Поэтому режим подпитывался новыми символами, например, георгиевской ленточкой. Но пришло время несколько скорректировать связь с прошлым, и начать прикрываться не только историей Великой Отечественной, которую сам Кремль опошлил, извратил и ритуализировал, а чем-то новым.

Обнуление России

На счастье пиарщиков власти, из глины, крови и пота «спецоперации» всплыла, как зловещая ухмылка, эта Z. И теперь даже те, кто вербально не может описать, почему он за разрушения и гибель бывших советских городов и бывших советских людей, может определить свою позицию и невербально – налепив себе на разные части тела или автомобиля букву-символ нашей величайшей антропологической катастрофы, обнулившей Россию.

Однако если первоначальная пиар-проблема была решена, осталась гораздо более сложная пропагандистская задача. У всякой «спецоперации» должны быть цель и окончание. Иначе она превращается в нечто среднее между Вьетнамской, Афганской и Чеченской войнами, долгими и безысходными. Цели не ясны, задачи не определены, критериев окончания нет. И вот эти критерии надо придумать, чтобы простой российский человек мог и поражение признать за победу.

Но одно дело отпраздновать в припадке оZверения восьмую годовщину присоединения Крыма, давшего невиданные, но потом потускневшие, цифры рейтинга Путина, и совсем другое – обозначить критерии и контуры «победы» в сегодняшних обстоятельствах. Когда никто не встречает хлебом-солью несчастного обманутого российского солдатика. Когда два с половиной миллиона человек – беженцы, и бегут они не от кого-нибудь, а от Путина. Когда слово «русский» превращается в ругательство и синоним бесчестья. Когда, наконец, Россия лишилась в одночасье нормальной, удобной, вестернизированной рыночной экономики.

А победить надо до 9 мая. Уверен, Путину позарез нужно перекинуть мостик от Великой Победы к своей «победе», и отпраздновать невиданное, беспрецедентное поражение нации как нечто славное и прекрасное. И именно 9-го.

Ну, пусть ищут формулировки. Пока у них там за зубцами и заборами время есть. И никто из-за зубцов и заборов не выходит с криками «Все пропало!» - сидят, как миленькие, в своей подводной лодке с законопаченными выходами. И готовы заработать кессонную болезнь, но не выходить, а тонуть вместе с командиром лодки.

Стокгольмский синдром и оZверение

А что родные народные массы? Неужели предполагалось, что они под гнетом санкций обратят свой гнев на Путина, и режиму придет конец благодаря «колбасной революции»? Но этого не будет. Во-первых, даже если цифры социологов и неточны, тренд они указывают именно тот, который существует: «спецоперация» поддерживается, она подняла рейтинги Путина. Во-вторых, происходит радикализация тех позиций, которые уже были поляризованы: кто был против автократа – в еще большей степени становятся против; кто был за – в еще большей степени становятся за. Или – Zа.

Чем изолированнее от мира чувствуют себя рядовые россияне, тем в большей степени они ощущают себя заложниками острова Россия, осажденной крепости по имени Российская Федерация. И начинают испытывать стокгольмский синдром – проникаются логикой того человека, который превратил их заложников, теряющих связь – материальную и информационную – со всем остальным миром. А накопленная злоба обращается в сторону все того же Запада.

То самое оZверение охватывает и саму власть: она начинает, точнее, продолжает «спецоперацию» уже внутри страны, открывает своего рода второй фронт. С изолированными или не успевшими сбежать жителями страны она уже может делать все, что хочет. Без всякой оглядки, даже формальной, на Конституцию и законы. С тотальной индоктринацией детей через систему образования. Этому режиму нужны не просто сторонники, ему нужно пушечное мясо, его явно не хватает. А для этого следует индоктринировать молодых. Воспитать их в соответствии с принципом «Кто не с нами – тот против нас». Это уже элемент не авторитарного, а тоталитарного государства – с предписанными правилами поведения и словами, повторение которых в некоторых сообществах уже обязательно.

Весь мир идет в одну сторону и лишь путинская Россия – в другую. Вместе с Эритреей, Северной Кореей и Китаем

Путин изолировал и окончательно расколол нацию на два непримиримых лагеря. Это уже не противостояние государства с гражданским обществом. Это, по сути, гражданская война между теми, кто за «спецоперацию» (и у них за плечами аппарат силового и идеологического насилия), и теми, кто против нее. Конформистом быть модно, не говоря уже о том, что это способ выживания и сохранения рабочего места и места учебы. Конформисты перестают быть мирными, они чувствуют Zвериную мощь государства за плечами, и из мирных становятся агрессивными. Страх перед начальством лишь усиливает эту агрессию.

Дайте жалобную книгу

Здесь есть два, с позволения сказать, историософских сюжета. Почему это произошло с нацией? Во-первых, она не прошла через кропотливую и болезненную работу с трудным прошлым, через осмысление и покаяние; иными словами, не произошла десталинизация – в широком смысле слова. То есть не выработан был иммунитет, не сделана прививка от авторитаризма и тоталитаризма – ни во власти, ни в народе. Во-вторых, восприняв рыночную экономику как свою, россияне стали потребителями материальных ценностей рыночной цивилизации, но не стали гражданами, то есть людьми, разделяющими нематериальные универсальные ценности человечества, записанные во Всеобщей декларации прав человека и (все еще) в российской Конституции. Для того, чтобы потребитель превратился в гражданина, тоже должна была быть проделана работа. Но в последние два десятилетия государство сознательно такой работе мозгов и душ людей препятствовало.

«Окаменевшее дерьмо империи» (М. Мамардашвили) разморозилось. И эта имперская вонь разлагает мозги и совесть. «А нам сказали, что там нацисты…», «А не будет кофе, так мы цикорий будет пить, зато великие…». Как заметил публицист Ярослав Шимов, «можем повторить» заменило нации «это никогда не должно повториться». Путин сам запутался в понятиях, в трех соснах нашей истории, и запутал нацию.

Весь мир идет в одну сторону и лишь путинская Россия – в другую. Вместе с Эритреей, Северной Кореей и Китаем. В последнем случае гордиться нечем: Россия имеет все предпосылки стать, по словам Иосифа Бродского, «окраиной Китая», его придатком. «Это не я иду против течения, это течение идет против меня», - мог бы сказать Путин вслед за товарищем Постниковым, сатирическим персонажем комедии Эльдара Рязанова «Дайте жалобную книгу». Однако почему мы, граждане России, должны расплачиваться за то, что кто-то до потери жизней россиян готов – без цели и смысла - бороться с этим течением?! Дайте жалобную книгу!