Лед растает, и мы все умрем

Из-за глобального потепления Россия уже до середины XXI века рискует столкнуться с засухами в черноземных регионах и с распространением новых и старых болезней — считает биолог Борис Жуков

NT: Журнал Science, издаваемый Американской ассоциацией содействия развитию науки (AAAS), опубликовал статью, посвящённую новым прогнозам, касающимся глобального потепления. Согласно данным, представленным в целом ряде исследований, моделирующих изменение климата, среднегодовая температура по всему миру будет расти даже быстрее, чем предполагалось ранее. Считалось, что среднее повышение температуры в ближайший век не превысит критического значения в 4,5°C. Однако новые данные свидетельствуют, что будет пройдён порог в 5°C. Это создаёт реальную угрозу того, что практические последствия глобального потепления могут начать проявляться уже в ближайшие десятилетия. Учёные указывают на возможность таянья вечной мерзлоты, засухи и обеднения почвы, а самые пессимистические прогнозы строятся вокруг перспективы «оттаивания» древних скотомогильников, в которых могут быть законсервированы инфекционные заболевания, в том числе и неизвестные человечеству.

Борис Жуков.

Борис Жуков: То, что вечная мерзлота подтаивает — уже не прогноз, а инструментальные измерения. Пока этот процесс идёт не очень интенсивно, но в принципе он происходит. И для России это более актуально, чем для любой другой страны. Потому что я не знаю, где ещё существует город с населением, исчисляемым пятизначными цифрами, я говорю о Якутске, который стоял бы целиком на вечной мерзлоте. И это не говоря уже о населённых пунктах более скромного размера.

Почвы меняются не так быстро, и то, что для земледелия станут доступны какие-то северные районы, например, побережье Белого моря, не компенсирует засух в Черноземье. А они там будут. В отдельных регионах могут возникнуть проблемы с водоснабжением, особенно летом

Но таяние вечной мерзлоты — даже не главная неприятность, вызванная глобальным потеплением, по крайней мере, в краткосрочной перспективе. Наши специалисты из Института географии говорят, что если это не будет остановлено, то южная граница тайги отступит к северу километров на 300. Вся эта полоса просто сгорит, и дальше там будет уже совершенно другой ландшафт. Чтобы понять, к чему именно это приведёт, нужно углубляться в конкретные модели, но для европейской части России это чревато усилением засух. Годовое количество осадков может даже возрасти, но летом их будет выпадать меньше и, главное, они будут неравномерны.

В общем, ничего хорошего это нам не сулит, хотя некоторые любят говорить, что Россия — страна холодная, и глобальное потепление пойдёт ей на пользу. Не пойдёт. Почвы меняются не так быстро, и то, что для земледелия станут доступны какие-то северные районы, например, побережье Белого моря, не компенсирует засух в Черноземье. А они там будут. В отдельных регионах могут возникнуть проблемы с водоснабжением, особенно летом. Так что для России это будет, возможно, пока не катастрофой, но хлопот, помимо того что мы уже имеем, будет много.

Счёт до того, когда появятся первые заметные эффекты, идёт на годы. А наступление всего интересного, что нам пророчат, можно ожидать через десятки лет, в пределах века. Уже к середине столетия мы увидим, насколько прогнозы сбылись. И если хотя бы половина из того, что нам сулят, правда, то мало никому не покажется. А середина столетия — это лет через 20-30.

Из вечной мерзлоты обратно в активную биосферу могут попасть какие-то патогены, с которыми мы незнакомы, новые штаммы, или даже виды. Они могли там сохраниться и, оттаяв, начнут распространяться

Распространение инфекций из-за таяния вечной мерзлоты не стоит переоценивать. Наши «любимые» болезни не сильно связаны с почвенными бактериями. Другое дело, что из вечной мерзлоты обратно в активную биосферу могут попасть какие-то патогены, с которыми мы незнакомы, новые штаммы или даже виды. Они могли там сохраниться, и, оттаяв, начнут распространяться.

Но на мой взгляд, риск эпидемий связан с другим. Изменение среднегодовых, в первую очередь летних, температур способно вызвать смещение на север отдельных южных видов насекомых и других членистоногих. Например, для Центральной России были не очень характерны комары рода анофельс, те самые, которые распространяют малярийные плазмодии. А нехарактерны они были по одной причине: им не хватало так называемой суммы положительных температур. Проще говоря, среднерусское лето для них слишком холодное, личинка не успевает развиться во взрослого комара.

Но сейчас в Тверской области я таких комаров сам наблюдал. Причём не просто откуда-то взялся один комарик, а сидят десятки особей — благо их очень легко отличить в сидячем положении. Непонятно пока, прилетели ли они сюда с плазмодием или нет, надо отлавливать и смотреть. Но даже если ещё нет, то при наличии комаров занести его сюда не проблема. А малярия — штука довольно неприятная. Появление этой болезни там, где её никогда не было на памяти организованной медицины — перспектива вполне реальная. И это далеко не единственная такая инфекция, способная сместиться к северу.

Фото: depositphotos