В. В. Жириновский — И.С. Лесневской

«Во всём виноват климат»

Ира! Вот не нравится мне Ваш журнал. Веет от него чем-то мрачным. Каждая страница дышит какой-то ненавистью к родной стране, ко всем нам, живущим рядом. Подружка Ваша, Женя Альбац, это вообще чудовище. Еще одна у Вас есть — Новодворская. Набор людей, которые так нетерпимо относятся к нашей жизни.

Я понимаю, многое может разным людям не нравиться, но какой-то особый оскал у Вас, такой, я бы сказал, звериный. Вам все, что происходит в стране, кажется плохим. А из чего Вы исходите? Из собственных предубеждений. Вы же не понимаете, как руководить такой огромной страной — от Балтики до Чукотки, от Мурманска до Махачкалы. Вы живете своим миром — Москва, хорошая, теплая квартирка, хорошая редакция на Тверском бульваре, и позлопыхательствовать. Вы как бы паразиты, но в здоровом российском теле. И Вам мало той крови, которую Вы пьете, и той, которую Вы портите. Вам хочется, чтобы еще Вас слышали, видели. И это, конечно, Ваше право. Кстати, Вы пользуетесь теми самыми свободами, об ограничениях которых Вы говорите. Вы ни разу ничего хорошего не написали про других. Для Вас все плохие. Если Вы кого-то берете под защиту, то это обязательно человек, который мало чего хорошего сделал для всех для нас. Вы как на помойке, ищете какие-нибудь отбросы, обсасываете их и говорите — вот, выкинули на свалку продырявленный чайник или заржавевший кофейник. Ну, потому и выкинули, что не годятся уже. Есть другие, более добротные вещи.

Неприятно держать в руках Ваш журнал. Создается впечатление, что его выпускают какие-то подпольщики, которые ненавидят все, что наверху, на земле. И все Вам хочется представить в таком злопыхательском свете. Ира, увольте всех ваших журналистов, наберите выпускников журфака какого-нибудь провинциального вуза и попробуйте начать в другом формате, чтобы было что-то такое приятное, задорное. А сейчас все похоже на стенания людей, которые будто собираются умирать или очень больны, а ничего ясного, здорового, веселого они не видят. Снимите Ваши черные очки. Я, конечно, не хочу, чтобы Вы надевали розовые очки, упаси бог, не надо только хвалить. Я лишь хочу, чтобы Вы немножко посмотрели на себя со стороны. Понятно, что плохое есть, оно ведь всегда было, при любом режиме, в любой стране. Но если все время смаковать только плохое, у нас у всех будет недоброе настроение. А ведь Вы, Ира, по сути, добрая женщина. Вы любите своего сына, Дмитрия. Почему бы эту любовь не перенести на всех граждан России? И обращаться к ним со страниц Вашего журнала с теплыми словами, которые бы вселяли в них оптимизм. Ведь человеку, который прочтет Ваш журнал, остается только в реанимацию ехать, таблетки глотать, ему жить не хочется. На каждой странице каждое слово — обязательно какое-то сомнение, какое-то негативное преломление, обязательно отрицательные прогнозы, словно мы живем последние дни, и Вы — наш единственный светоч, который нам может указать правильный путь. И журнал Ваш какой-то черный, в черной обложке. И «Время новое». А какое оно новое?!

Может быть, Вам переименовать журнал в «Старое время»? Поскольку, я так понимаю, Вам нравятся времена Ельцина. Но ведь и при Ельцине было много плохого. Почему-то это Вы не замечали. А сейчас тоже есть плохое. И завтра будет плохое. Но если мы каждый день будем нажимать на больные точки, то мы с вами успеха не добьемся. Иногда нужно пропускать мимо ушей что-то, на что-то закрывать глаза и отгонять от себя тяжелые мысли. Чайку попейте, кофейку попейте, какой-нибудь свеженький анекдот расскажите, поулыбайтесь. Вот в зоопарке есть добрые звери, есть и злые. Если все время стоять у клетки со злым зверем, диким, то жизнь покажется несладкой, может быть, даже страшной. И, конечно, если стоять только у клетки с канарейкой или около маленького беззубого пушистого зайчика, тоже не все будет правильно.

Я понимаю Ваш настрой. Хочется все облаять, все показать в отрицательном свете. Возможно, это заложено в Ваших умах, в Вашем сердце и в Вашей душе. Меня самого нередко одолевают темные мысли. Но я все-таки стараюсь, в конечном результате, предсказывать положительный исход тех возможных событий, которые возникают у нас, видеть не только минусы, но и плюсы, давать положительные оценки и прогнозы. Вы представляете, если в палату с больными каждый день по утрам входит врач и говорит: «Ребята, скоро вы сдохнете, у вас нет никаких шансов на выживание, ваши болезни неизлечимы, лекарства вам не помогут». Нужен ли больнице такой врач? Безнадежные больные и так знают свою судьбу.

Поэтому я Вас призываю иногда все-таки включать прожектор теплого света, приятной музыки, доброго выражения лица. А то Вы как ведьма — сидите в хорошем, уютном здании на столичном бульварчике и огрызаетесь на все и вся. Может быть, Вам журнал назвать «Грызня» или «Скулеж по другой жизни»? Вы ведь понимаете, что другой жизни не будет, что такая жизнь в России уже тысячу лет. И главная причина — климат. У нас всегда холодно, пасмурно, много дождя, снега, тундра, степи, а Вы хотите в этих условиях теплой, сытой, ласковой жизни. Мы же не можем всю страну превратить в Сочи. А В ы хотите, чтобы было именно так — всегда везде праздник. И все Вас приветствуют — ах, Ирочка, ах, Женечка, ох, Валерочка, какие вы добрые три феи, все вы понимаете, все вы видите, все у вас получается.

А если посмотреть Ваш журнал, то создается впечатление, что вы — три злые бабки, которым наплевать на все, которые живут в ожидании, что все начнет рушиться, наступит конец света, а вы забьетесь в свою конуру и будете оттуда скулить: «Вот, мы знали, что так будет! Вам всем плохо — мы это предрекали!» Поймите, вы никуда от плохого не спрячетесь. Но это же не значит, что надо обозлиться самим и желать зла другим.

Мне кажется, надо изменить направленность Вашего журнала. Он слишком мрачный, слишком студеный, слишком заковыристый. Вот Вы, как врач зубной, вскрыли гнилой зуб и наслаждаетесь вонью, которая идет из дупла вырванного зуба. А ведь на дворе весна. Грачи уже не прилетают, и мы с вами весну уже не ощущаем, климат такой, что и непонятно, зимой бывает теплее, чем летом. У Вас в редакции всегда много конфет, всегда горячий кипятильник, чтобы подать вашим гостям чашечку хорошего китайского или индийского чая. А Вы не замечаете, каким чаем Вы поите своих гостей? Где Вам взять русский чай, если у нас холодно, и он не растет, нет у нас тропиков и субтропиков. Может, хватит уже стонать да канючить, а, Ира?! Почему бы вам втроем этим летом не поехать старшими пионервожатыми в какой-нибудь лагерь для малоимущих, для сирот, и побыть с детьми два-три летних месяца?! И вы вернетесь к 1 сентября совсем другими. Вы поймете, что у детей другой взгляд на жизнь. То, о чем Вы пишете, им непонятно. Я понимаю, что этот журнал не для детей. Понимаете, дети становятся взрослыми. И они, как и я, могут отвергать Ваш журнал. Я никогда не покупаю журнал Ваш, или «Огонек», или «Новый мир». Но так сложилось, что мне их периодически приносят. Я всегда работал в учреждениях, где большая подписка, и иногда просматриваю Ваши журналы, газеты, когда кто-то кладет их мне на стол.

Ира, если Вы измените стиль Вашей работы, Вы ведь будете выглядеть еще краше. Сейчас вы все три — как три злодейки, три «пиковые дамы». А если вам поехать на пляж в теплое время в Геленджик, одеться в красивые купальные костюмы, лечь на хороший, мягкий коврик, раскидать колоду крапленых карт, сыграть в очко, покурить, посмеяться, в водичке поплескаться, чебурек скушать, погулять вечером по набережной, может быть, жизнь покажется иной, более привлекательной. И уже осенью Вы сможете изменить характер тех статей, которые так нещадно часто печатаете на своих страницах. И человек, прочитавший Ваш журнал, идет к аптечке, достает валидол, корвалол, тазепам, имован и прочие успокаивающие, тонизирующие вещества.

В этом смысле Вы наносите вред обществу. Или Вам хочется, чтобы такие, как Басилашвили и другие, писали Вам хвалебные письма? Я понимаю, Вам ближе Гарри Каспаров, Касьянов, Хакамада, Немцов. Но мои взгляды, взгляды ЛДПР , они выражают мысли большинства граждан России. И вы, как демократы, должны понять, что вас — абсолютное меньшинство. Но вы тоже нужны. Я, например, противник репрессий. Я противник сталинской эпохи. В этом смысле мы с Вами чем-то схожи.

И сегодня я критически смотрю на некоторые вещи. Но почему-то Вы, Ваш журнал и Ваши читатели не вызывают у меня симпатий. Мне не хочется за Вами «бежать, задрав штаны», как Маяковский бежал за комсомолом.¹ Теперь ни Маяковского, ни комсомола нет. Придет время, и Вашего журнала не будет, и что останется от Вас в истории? Черный след, след ненависти, жестокости, вреда, который Вы наносите Вашим читателям.

Подумайте, Ира, я бы с удовольствием открыл в Москве богадельню и туда бы вас всех собрал. И тебя, Ира, и Женю Альбац, и В алерию Новодворскую, и Иру Хакамаду, и Катю Лахову, многих, многих других девушек и бабушек. Можно сюда добавить и наших мальчиков-гайдариков, чубайсиков, немцовых, каспаровых. Вы бы там сидели и травили всю вашу демократическую баланду, кушали бы бесплатно кашу манную, щи хлебали, кисели распивали. А я бы водил к вам, в вашу богадельню, экскурсии тех жителей провинций, которые приезжают в Москву посмотреть, чем жива, чем дышит «старушка-матушка» Москва. Назвать можно было бы вашу богадельню «обитель обреченных, обитель страдающих, обитель последних демократов, последних духовных пиратов».

Но Вы никуда не поедете, Ира, ни в пионерский лагерь, ни в богадельню. Вы так и будете писать Ваши жуткие статьи. Но Вы хоть понимаете, что Вы их пишете кровью тех, кто пострадал за те свободы, которыми Вы сегодня пользуетесь?!

Я и ЛДПР — мы трижды спасли страну от государственного переворота. Первый раз — в декабре 1993-го (в случае непринятия Конституции России было бы не избежать хаоса), затем в марте 1996 года, когда солдаты уже стояли в Думе, и Ельцин хотел разогнать парламент в виду принятия постановления о дератификации Беловежских соглашений — и тогда нам удалось предотвратить кровопролитие. И потом, в 1999 году, когда был готов импичмент для Ельцина, а он и его окружение были не готовы расстаться с властью добровольно. Трижды мы спасли страну. Все эти 14 лет Вы наслаждаетесь свободой, но никогда не скажете ни одного доброго слова. Никто из вас и вам подобных на радиостанциях вроде «Эхо Москвы» или в таких газетенках, как «МК », не сказал ни одного доброго слова благодарности за ту свободу, что вам дала ЛДПР , предотвратив три попытки государственного переворота с установлением диктатуры, как это было в Пакистане, Ираке, Чили. Вы этого не учитываете — в этом Ваша беда.

Вы хвалите ельцинскую эпоху и забываете о том, кто вам дал все, что у вас есть. Разве Ельцин? Это я все дал — я и ЛДПР . Это мы выпустили из тюрем всех политических заключенных, приняв постановление Госдумы от 23 февраля 1994 года. И вы ничего этого не помните, не чувствуете. Это ЛДПР остановила принятие закона о введении платы за учебу в старших классах, и миллионы мальчишек и девчонок бесплатно окончили школу. Это все нужно учитывать, Ира.

Я знаю, что я и ЛДПР Вам не нравятся. Но отцовский ремень в детстве тоже никому не нравится. Строгие правила, инструкции, законы тоже никому не нравятся. Однако, только соблюдая их, существует общество, государство, страна, развивается экономика, соблюдаются права человека. Я бы очень хотел больше объективности от Вас. В этом беда всех наших демократов — односторонний подход к обсуждению и оценке любых событий, происходящих в стране. Нельзя так кособоко, прихрамывая, подглядывать в замочную скважину. Давайте распахнем двери ваших кабинетов, ваших редакций, и по-товарищески, по-дружески обо всем поговорим. Почему Вам не устроить круглый стол в Вашей редакции, собрать всю Вашу демократическую чуму. Я бы вам преподал урок истории, урок новой философии, нового быта российской жизни. Я ведь так же, как и Вы, в оппозиции. Только оппозиция бывает разная. Как и звери: есть дикие звери, которые все на своем пути кромсают, уничтожают, а есть домашние животные, которые приносят пользу и в то же время выполняют те же функции, что и другие звери, обитающие на природе. Вам хочется воя шакалов на опушке леса, визга гиен, хочется вновь взметнуть над Россией «крестьянский топор», чтобы опять появился Александр Ульянов, Вера Засулич и прочие любимые Вами герои. Давайте, Ира, пересмотрим Ваши позиции, изменим обстановку и атмосферу внутри Вашей редакции, чаще будем встречаться. Я помогу Вам выкарабкаться из той глубокой ямы, отрицательного навоза в отношении всей происходящей вокруг Вас мирской суеты, в которую Вы попали из-за чрезмерной любви к ельцинской эпохе.

Давайте поедем на мою фабрику, построенную еще моим дедом, Вы посмотрите, как она работает. Может быть, Вы поможете мне вернуть права собственности. Моей фабрике уже 102 года, даже 103. И мебелью, которая сделана из фанеры моей фабрики, воспользовались сотни тысяч граждан планеты Земля. Она была удобна для них и служила им десятки лет. А прочтя Ваш журнал, отдельные представители интеллигенции быстрее уходят из жизни, поскольку вы давите на их больные мозоли и тревожите их больные чувства.

Подумайте, Ира, и поверните Вашу любовь к Вашему сыну на любовь к нашей стране, к нашим гражданам, ко мне и к ЛДПР !

Спасибо, что внимательно прочли мое письмо и без всяких купюр опубликовали на страницах нелюбимого мною Вашего журнала «Новое старое время».

С большим уважением и товарищеским приветом, Владимир Вольфович. И никаких титулов. И Вы меня хорошо знаете, и страна, и весь мир.

Вице-спикеру Государственной думы РФ Владимиру Жириновскому

Вова!

Вот нравится мне Ваше письмо. Я давно так не смеялась. И вся редакция — тоже. Жаль, что письмо не поспело к 1 апреля, но все равно, как просили, публикуем полностью и без купюр.

К сожалению, не могу Вам помочь «вернуть права собственности» на фабрику Вашего деда. Может, Грызлов поможет? Или лидер партии «Единая Россия»? Или вновь избранный? В любом случае — желаю Вам успехов на фабричном поприще, и на думском тоже. И на всех других фронтах.

Может быть, хотите стать постоянным автором юмористической колонки — у нас в журнале действительно юмора не хватает. Благодарю за конструктивную критику и советы друга.

С товарищеским приветом,

Ирена Лесневская

___________________
1 Автор, видимо, имеет в виду Сергея Есенина: «Знать, оттого так хочется и мне, Задрав штаны, Бежать за комсомолом» («Русь уходящая»). — The New Times