ТАСС уполномочен разводить

Россия — США: игрушки врозь

«Мы можем дойти до того момента, когда сможем перестать вести обсуждения по существу по интересующим американскую сторону вопросам. США на грани полномасштабного кризиса», — это заявление анонимного источника из МИДа России передал ИТАР-ТАСС. В следующие несколько часов оно обошло все агентства мира. Слова о «полномасштабном кризисе» оценили с усмешкой. Цитировали другое: Россия чуть ли не на грани разрыва отношений с США. Скоро стал известен и автор сенсационного заявления: им оказался Александр Крамаренко, начальник департамента внешнеполитического планирования МИДа

За 20 лет взгляд российского политического класса на Америку менялся не раз. Но какие бы чувства ни вызывали Соединенные Штаты, к ним относились серьезно и с осторожностью. Сейчас ситуация, похоже, изменилась.

Подсознание

Еще в прошлом году в отечественном публичном пространстве замелькали высказывания о том, что России следует взять на себя миссию противодействия безответственному мировому гегемону. Об этом, в частности, писал глава Фонда эффективной политики Глеб Павловский: «Есть всеобщий запрос на сдерживание американского экспансионизма. Сдерживание США и есть глобальная функция российской политики ближайших лет».¹

Президент Дмитрий Медведев, выступая этим летом на Петербургском экономическом форуме, назвал «несоответствие формальной роли Соединенных Штатов Америки в мировой экономической системе ее реальным возможностям… одной из центральных причин текущего кризиса».

Ну а если считать брифинг высокопоставленного дипломата на прошлой неделе отражением подсознания, то верх и вовсе берет публицистика вместо аналитики. Анонимный — в сообщении ИТАР-ТАСС — чиновник отзывался о США не просто негативно (в этом не было бы ничего удивительного), а откровенно пренебрежительно. Его вывод: Америка на грани коллапса, она нам не нужна, разговаривать с ней не о чем, зато хватает других собеседников.

Падение с пьедестала

Конечно, остается только диву даваться, сколь бездарно Штаты растранжирили потенциал лидерства, аккумулированный к началу этого столетия. После крушения коммунизма Запад, прежде всего США, охватило чувство неоспоримой правоты — моральной и интеллектуальной. И команда Джорджа Буша-младшего, исходившая из высокомерного догмата о незыблемости американского доминирования, уходит в историю как самая провальная администрация Белого дома. Конвульсивные попытки добиться хоть какого-то успеха в последние месяцы только усугубляют общую напряженность. Неслучайно многие как в самих Соединенных Штатах, так и за их пределами просто считают дни до окончания срока полномочий тандема Буш — Чейни. А следующему президенту, кто бы им ни стал, не позавидуешь.

Местные «смотрящие»

Попытка закрепить позиции мирового гегемона не удалась. Но наступающая многополярность, то есть подъем экономического и политического влияния ряда новых крупных стран, чему так радуется Москва, не сулит появления другого мощного государства, в поле зрения которого будет находиться весь мир.

Стоит говорить об иной тенденции — усилении регионализма в мировой политике. В каждой из частей света будут выделяться страны, оказывающие максимальное влияние на соседей и повышающие благодаря этому свою роль на «большой» арене. В такой ситуации Вашингтон не сможет навязывать свои интересы различным частям мира: везде это встретит противодействие местного «смотрящего». Зато возникает другая возможность.

«Незаменимая держава»

Между вырастающими центрами силы неизбежна конкуренция, поскольку их интересы будут пересекаться и сталкиваться. США как единственное государство с глобальным горизонтом и огромным совокупным потенциалом влияния вновь окажутся, говоря словами Мадлен Олбрайт, «незаменимой державой». Они смогут участвовать в различных региональных конфигурациях, служа балансирующим элементом.

Наиболее наглядный пример — развитие событий в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Если стремительный подъем Китая продолжится, то соседям — Индии, Японии, Корее (потенциально объединенной), России — придется искать ответ на вопрос, как уравновесить влияние Пекина. И кроме США, другой реальной альтернативы не видно. Может оказаться, что России, например, выгодно, чтобы американские военные оставались в Восточной Азии как гарантия сдерживания амбиций стран региона. Не говоря уже о присутствии США в Афганистане и Пакистане. Та же модель применима и для остальных уголков планеты, ведь полицентричная система заведомо очень сложна.

Отрезвление

России не приходится надеяться на «свободное плавание» (как обещал мидовский источник). Ни по одному из российских приоритетов (постсоветское пространство, отношения с ЕС, отношения с Китаем) не удастся работать в обход Соединенных Штатов — слишком много рычагов воздействия даже и у относительно ослабевшей сверхдержавы.

Гипотетически можно предположить, что двусторонние отношения Москвы и Вашингтона замрут на точке замерзания. Но и в этом случае американская политика останется той «окружающей средой», в которой придется действовать России.

Конечно, новая ситуация потребует от Америки «отрезвления» и осознания того, что иллюзии 90-х относительно наступившего надолго «момента однополярности», как когда-то обозначил ситуацию комментатор Чарльз Краутхаммер, оказались краткосрочными. Дискуссия в Соединенных Штатах дает основания полагать, что уроки эпохи Буша не пройдут даром.

Но неадекватность в анализе наступающего этапа международных отношений, заносчивая недооценка возможностей США чреваты большими проблемами в будущем. Америка действительно стоит на пороге болезненных перемен. Но она останется несущим элементом мировой структуры, в том числе и потому, что новые центры силы (тот же Китай) не заинтересованы в ее исчезновении.

Можно понять раздражение российских властей — тактичность не относится к числу добродетелей американской политики. Любить США никто не призывает. Но воспринимать всерьез, вместо того чтобы тешить себя надеждой на коллапс «мирового жандарма», придется.

_______________

¹ «Московские новости», 14 сентября 2007 года.