Призраки Белого дома

Какие ветра дуют в правительственных коридорах

Призраки Белого дома. Прошел год с тех пор, как Владимир Путин перебрался из Кремля в Дом правительства на Краснопресненской набережной. С тех пор жизнь Белого дома сильно изменилась. Как именно — выяснял The New Times

К годовщине своего премьерства Владимир Путин превратил Белый дом в зону, полностью свободную от курения. На все огромное здание осталась одна официальная курилка — в кинозале. А начиналась борьба за здоровый образ жизни чиновников с бассейна.

Этаж для плавания Еще до того как Владимир Путин вселился в Белый дом, там начался «большой ремонт». Для нового хозяина был полностью перестроен пятый «премьерский» этаж, на котором не только отреставрировали все кабинеты, но и построили новый тренажерный и два банкетных зала. Ну а главной «жемчужиной» обновленного интерьера стал бассейн. Все было сделано для того, чтобы премьер мог и работать, и расслабляться, и принимать гостей. Примечательно, что в Доме правительства уже есть «общий» спортзал, но находится он в отдельно стоящем здании. Масштаб ремонтных работ был такой, что к переезду Путина их завершить не успели: после своего назначения премьеру пришлось еще какое-то время «ютиться» на третьем — вице-премьерском — этаже здания.

Смета ремонта тщательно скрывается до сих пор. На все вопросы пресс-служба Белого дома заученно отвечает, что ремонт был плановым и намечался давно, а все затраты на него не выходят за рамки соответствующих бюджетных расходов, предусмотренных на содержание правительства. Известно, что среднегодовые затраты на содержание и ремонт Белого дома составляют 3 млрд рублей. Скептики, впрочем, видевшие обновленные апартаменты воочию, сомневаются, что ремонт премьерской зоны мог уложиться в эту сумму: утверждают, что он обошелся раз в 30 дороже.

Доступ к телу С приходом Путина серьезной реорганизации подвергся аппарат правительства. То, что каждый новый премьер приводит своего руководителя аппарата, понятно. Путин сделал ставку на Сергея Собянина — бывшего руководителя своей кремлевской администрации, известного своей непубличностью и склонностью к кабинетной работе. У него репутация чиновника жесткого, требовательного и умеющего дать нагоняй подчиненным. Источники The New Times утверждают, что административная вертикаль в Белом доме за минувший год вполне построена, и ни одно значимое аппаратное решение без одобрения Собянина не проходит.

Число заместителей главы аппарата правительства при Путине увеличилось с трех до шести человек. Ранее существовавший департамент пресс-службы, информации и протокола правительства был упразднен, а вместо него были созданы три новых — пресс-службы, протокола и подготовки текс­тов и публичных выступлений премьера. Главы новых департаментов одновременно получили статус заместителей руководителя аппарата. Пресс-секретарем премьера стал Дмитрий Песков, бывший первым заместителем пресс-секретаря президента. Департамент по подготовке текстов возглавил экс-начальник референтуры президента Дмитрий Калимулин. А руководителем службы протокола стал Антон Вайно, который работал первым заместителем руководителя протокола президента. Все трое относятся к числу важнейших игроков путинского окружения, чей аппаратный вес в Белом доме нынче весьма высок.

К числу таких же молодых «тяжеловесов» принадлежит и Кирилл Андросов — еще один зам Собянина. Его функции считаются ключевыми в аппаратном мире: он «рулит очередью», от него зависит доступ к телу премьера. Говорят, что бывшего замминистра экономического развития (он был заместителем еще Германа Грефа) президент Путин приметил, когда тот весьма успешно организовывал Петербургский экономический форум, превратив его в крупное политическое событие. Впрочем, как пояснил The New Times один из белодомовских аппаратчиков-ветеранов, не стоит проводить параллели между Андросовым и Игорем Сечиным, который «рулил очередью» в Кремле. Тогда эта позиция при начинающем президенте действительно была политически значимой. Сейчас же, когда Путин давно уже знает всю элиту вдоль и поперек, функции Андросова по планированию встреч премьера в гораздо большей степени носят технический характер. Всего же вслед за Путиным в Белый дом из Кремля пришло, по оценкам источника The New Times, несколько десятков чиновников — причем не только на руководящие должнос­ти, но и на рядовые.

Кто с кем сидит Премьер сразу ввел новый формат работы с министрами. Вместо еженедельных четверговых заседаний правительства ставка была сделана на более компактные заседания президиума правительства. В президиум вошли 15 членов кабинета (сейчас входит 16). Наблюдатели сразу об­ратили внимание на тех, кто не вошел, посчитав их своеобразными «аутсайдерами» в ареопаге министров. В числе таковых оказались Виктор Христенко, Юрий Трутнев, Анд­рей Фурсенко, Игорь Левитин, Александр Авдеев, Виталий Мутко, Сергей Шойгу. Непопадание в президиум бессменного главы МЧС (Шойгу занимает этот пост 17 лет) и одного из лидеров «Единой России» многие аналитики связывают с резким ослаблением его аппаратных позиций.

О том же, кто из министров является фаворитом премьера Путина, эксперты часто судят по рассадке членов президиума (кто ближе сидит — тот премьеру дороже). Но старый аппаратный принцип сегодня мало работает: рассадка идет строго по должностям. По правую руку — экономический блок (первый вице-премьер Шувалов, затем просто вице- Куд­рин и Жуков, потом «рядовые» министры), по левую — промышленники и силовики (первый вице-премьер Зубков, затем просто вице- Собянин, Сечин и Иванов, затем остальные). Единственная особенность, которая бросилась в глаза экспертам The New Times: дамы-министры, коих сейчас три (Голикова, Набиуллина, Скрынник), никогда не сидят рядом друг с другом.

«Аппаратный вес того или иного министра сейчас определяется размером ресурсов, которыми Путин доверил ему «рулить», — пояснил источник, говоривший на условиях анонимности. И в связи с этим привел собственную иерархию приближенных «к телу»: № 1 — Кудрин (финансы), № 2 — Сечин (ТЭК и промышленность), № 3 — Иванов (оборонка, технологии, госзаказ). За последнее время сильно вырос аппаратный вес Дмитрия Козака, который вместе с должностью вице-премьера получил контроль за олимпийской стройкой в Сочи, а вот акции вице-премьера Александра Жукова, наоборот, упали: по Сочи он теперь не главный, зато отвечает за всю кризисную «социалку».

Если говорить о том, кто из министров легко вхож к премьеру, то знающие люди называют прежде всего тех же Игоря Сечина и Алексея Кудрина. Причем, как утверждают знатоки белодомовских коридоров, в первые месяцы премьерства «любимым посетителем» премь­ера был Сечин, а после начала кризиса — Кудрин. В последние месяцы зачастил на премьерский этаж и возглавляющий экономический блок правительства первый вице-премьер Игорь Шувалов.

Вне графика Наблюдатели обратили внимание на то, что по форме заседания президиума правительства очень напоминают встречи, которые проводил президент Путин по понедельникам с министрами. С кремлевской традицией совпало и время понедельничных заседаний: президиум правительства начинает свою работу в полдень. Однако работающие в премьерском пуле журналисты жалуются: премьер часто опаздывает, поэтому президиум, начинающийся вовремя, — большая редкость. Бывали случаи, когда Путин появлялся в Белом доме и в 14 часов, и даже в 16. «Подождите еще немного, скоро ВВП придет», — расхожая фраза работников пресс-службы, обращенная к журналистам, в нетерпении ожидающим в очередной раз задерживающегося премьера. «ВВП» или просто «Володя» — так за глаза называют шефа рядовые сотрудники аппарата. Коллега-журналист с ностальгией вспоминает времена премьера Фрадкова, когда представители прессы достаточно свободно могли общаться с чиновниками в Белом доме, а иногда можно было неформально «отловить» и вице-премьера. Сейчас чиновникам строго-настрого запретили общаться с журналистами без одобрения пресс-службы (справедливости ради отметим, что запрет этот был введен не при Путине, а еще раньше — при Зубкове).

«Таких живых перепалок, как при Фрадкове, когда Греф с Кудриным прямо на заседании правительства переругивались, теперь нет и в помине, — поделился с The New Times один из журналистов правительственного пула. — Такое ощущение, что все диалоги, которые происходят на президиуме, это домашние заготовки. Все статично, неинтересно, без эмоций». При этом собеседник обратил внимание на то, что Путин, в отличие от своего предшественника Зубкова, страшно не любит читать тексты по бумажке. В этом случае он частенько сбивается, путается и неправильно ставит ударения. Зато Путин-оратор буквально расцветает, когда он отрывается от бумажки и начинает говорить от себя. Особенно — если премьер «в теме».

При этом, как говорят источники The New Times, долго на рабочем месте Владимир Путин не задерживается: даже наличие бассейна не помогает. А многие совещания и встречи с министрами проводит в своей премьерской резиденции в Ново-Огареве («в деревне» — как говорят в кулуарах Белого дома). Один из собеседников The New Times посетовал: когда нынешний премьер был президентом, доб­раться до него было легче.

Вертикаль взятки Перманентное отсутствие премьера не при­носит рядовым сотрудникам Белого дома аб­солютно никакого облегчения. Наоборот: один из собеседников The New Times, заставший еще времена Виктора Черномырдина, признался, что с назначением Путина работать приходится в два раза больше, а после того как начался кризис — и в три; практичес­ки каждый день приходится брать работу на дом, чтобы к утренним совещаниям подготовить бумаги: «Кризис сломал все графики!» Впрочем, чиновники особо не ропщут. Зарпла­ты у них по нынешним временам неплохие: согласно официальным данным Росстата, за прошлый год они выросли на треть и составляют в среднем 59,4 тыс. рублей в месяц. Кроме того, как пояснил источник, для большинства аппаратчиков существуют многочисленные надбавки — за выслугу лет, квалификацию, работу с секретными документами. Люди за свое рабочее место в Белом доме держатся: прошли те времена, когда многие чиновники мечтали уйти на «большие деньги» в бизнес.

Впрочем, есть и издержки: «Сейчас стало меньше возможностей «заносить», — пояснил собеседник. Времена демократии взяток ушли: все ключевые решения принимаются на самом верху, и от рядовых чиновников теперь мало что зависит. Тому способствует и кризис: «центр по получению взяток» теперь переместился в госбанки. «Коррупционный пузырь никуда не делся — он временно перетек в другое место», — сказал собеседник The New Times.