Бабушка с веслом

Путин украл Победу у существенной части населения. Впрочем, это он сделал давно, но особенно заметной кража оказалась на фоне «спецоперации» — рассуждает колумнист NT Андрей Колесников

«Мы стоим за дело мира,

Мы готовимся к войне,

Ты же хочешь, как Шапиро,

Отсидеться в стороне».

Интеллигентский фольклор времен застоя

Одним из кризисов, переживавшихся режимом Путина в течение последних лет, был кризис целеполагания. Чего ради вот это все? Куда мы движемся? Коммунизм строили, капитализм (номенклатурно-олигархический) построили, Крым взяли — счастья нет. Что дальше? Ну, не реализация же бессмертных майских указов и национальных проектов. И вот, начав «спецоперацию», Путин дал людям цель. Она называется — «победа». Над кем, каким образом, откуда — не имеет значения. А чтобы «победа» на букву Z обрела сколько-нибудь внятные очертания, Путин приравнял ее к Победе-1945, хотя ничего общего между этими двумя событиями нет вообще. Разве что можно найти некоторые схожие черты у нынешней «спецоперации» с афганской войной — по степени бессмысленности и разрушительности для страны, нашей страны.

Тщательно пестуемое беспамятство открыло двери для того, что было названо «спецоперацией»

ТЕРАПИЯ НЕНАВИСТЬЮ После речи Путина на Красной площади 9 мая 2022 года моя 12-летняя дочь уточнила: «Папа, а о мирных переговорах он ничего не сказал?» Нет, деточка, и не скажет. Это в детском представлении все должны жить в мире и спокойствии, а в понимании пожилых работников сильно среднего звена КГБ жизнь — это противоборство с закулисой, противостояние с Западом, искусственный конфликт с нормальными людьми. И чем дольше конфликт, тем больше шансов перевозбудить публику и сплотить ее вокруг вождя, бесплатно раздающего выдуманные угрозы «безопасности» и с ними отчаянно сражающегося до последнего россиянина.

Путин показывает этому россиянину боевые действия, бандеровцев, неонацистов. И вот ракеты летят в «военную инфраструктуру», но при этом почему-то погибают трехмесячные младенцы и «денацифицируемые» старики, прошедшие Холокост. Выжившие в ту войну и не пережившие «спецоперацию». Россиянин одновременно пугается и ожесточается, принимает позу эмбриона и защищается своей ненавистью к врагу от собственной совести и непонимания того, что происходит вокруг него.

Путин использует терапию ненавистью и анестезию абсурдом. На выходе получается нация-психопат, но зато консолидированная вокруг командира осажденной крепости, из которой все равно некуда бежать.

Путин вовлекает россиянина в это действо, требует, чтобы он приходил на митинг в «Лужники», одевал детсадовцев в военную форму, выкладывал их телами букву Zю, доносил на товарища, словом, мобилизовывался. Он хочет помазать всех граждан РФ поддержкой «спецоперации», чтобы и они, простые россияне, разделяли с властью ответственность за то, что происходит в Украине.

Гражданин растерян, он не имеет своего мнения, и ему проще воспринять как свое мнение те нелепые клише, которые ему вручает пропаганда и лично Путин. В том числе в речи, посвященной 9 мая — «это был упреждающий удар». И этот удар продолжается уже больше двух месяцев, и конца ему не видно.

Речь 9 мая — риторическое воплощение формулы «можем повторить», подменяющей смысл Дня Победы-1945 — «это не должно повториться». «Это» повторил Путин. Предварительно проведя операцию по ампутации памяти и совести нации — уничтожив общество «Мемориал». Тщательно пестуемое беспамятство открыло двери для того, что было названо «спецоперацией». Между этими событиями — прямая связь.

Он скрывает потери, поэтому как-то все туговато с образами героизма, которые можно было бы предъявить массам

КРЕМЛЕВСКИЕ МАНТРЫ Кремлю трудно. Путин повторяет одни и те же мантры. Как в пытке каплями, методично бьющими в одно и то же место. Нужно чем-то освежить впечатление, оправдать продолжительность операции, гибель людей, в том числе своих. Аргументы не найдены — пока власти пошли по социальной части. Путинская Россия — страна подачек: принято решение «окружить заботой» семьи и детей военнослужащих, погибших за путинские представления о геополитическом устройстве мира.

Кремлю трудно. Он скрывает потери, поэтому как-то все туговато с образами героизма, которые можно было бы предъявить массам. И вот возникает светлый образ «бабушки с веслом» — пожилой женщины, вышедшей навстречу войскам с красным флагом. Как впоследствии выяснилось, она вышла, используя советское знамя как оберег, чтобы россияне на «громили село». И правильно опасалась — в ее дом попала российская мина. И тем не менее оригинал (то есть сама бабушка) кремлевских пиарщиков не интересует. Для них важен выдуманной образ родины-матери, нищей старухи, защитившей… Вот что защитившей? Наше красное знамя? «Наш единый советский народ», как сказал сам Путин в речи на площади?

А неважно — значение имеет сам образ, которому можно отдать честь и юнармейский салют. Так и будет теперь тиражироваться «бабушка с веслом» по городам и весям. Как ее выставили в виде памятника при личном участии Кириенко в Мариуполе. Этот город, символ катастрофы, активист пирамиды МММ и лидер политической пирамиды ДНР Пушилин не постеснялся пообещать превратить в город-курорт. На костях зарытых в собственных дворах мирных жителей.

«Бабушку с веслом» в пропагандистском смысле дополнил «Бессмертный полк», который мало того что перехвачен Кремлем — теперь в его рядах несли портреты Z-бойцов, причем в режиме путинга: то есть берется группа людей, в основном молодых, им выдаются портреты чужих бойцов или не родных дедов и прадедов, и они отправляются на шествие. Множество записей такого рода появлялось в соцсетях.

А вот девушку в городе Королеве задержали на шествии «Бессмертного полка» с портретом как раз родного человека, но надпись не соответствовала установкам борцов с «неонацизмом»: «Он не хотел повторить». А они хотели, и повторили… В Уфе же задержали другую девушку, на плакате которой были помещены портрет предка и надпись: «Мой дед воевал против фашизма». Вероятно, те, кто задерживали, приняли «фашистов» на свой счет.

Во время шествия (не парада) по Москве то ли юнармейцы, то ли еще какие-то странные персонажи в желтоватой форме чеканили шаг и тащили флаг Донецкой «республики», а музыкальным сопровождением в это время была песня Булата Окуджавы «Нас ждет огонь смертельный». Бедная моя родина, бедные оболваненные мальчики — знали бы вы, что про вас сказал бы Булат Шалвович, не выносивший этих нелепых представлений, чью великую песню вы варварски используете не по назначению…

Сказал бы примерно так:

«Ах, оркестры духовые,

голоса победные!

Наши судьбы роковые,

а надежды бедные.

Ах, оркестрики-оркестры,

мы на все готовы.

Провожают нас невесты,

а встречают вдовы».

Вот и вся ваша «спецоперация»…