Осужденный на 24 года колонии по делу «уфимской двадцатки „Хизб ут-Тахрир“» Ринат Нурлыгаянов рассказал о применении к нему пыток электрошокером и избиениях. Выступление Нурлыгаянова на апелляционном заседании 14 сентября, которое проходило в Верховном суде, опубликовали в группе «Родительская солидарность» в фейсбуке
По словам осужденного, ворвавшись к нему в дом, силовики напугали его двухлетнего сына, «наставив на него автомат и сделав пу-пу-пу». Нурлыгаянова посадили в «газель», в ней сотрудник, «играя» электрошокером перед лицом приговоренного, говорил ему, что зашил бы его в свиную шкуру и выкинул в реку, если бы у него была возможность.
Нурлыгаянова доставили в ФСБ. Силовик, который находился в «газели», ударил его по лицу и стал угрожать: «Если ты не дашь такие показания, которые надо, мы с тобой по-другому будем разговаривать». Осужденного привели к следователю, но из-за пережитого шока он не смог ничего сказать на допросе. Из-за этого его повели обратно к оперативникам.
В течение полутора часов они избивали Нурлыгаянова, заставляя дать показания: «Ярослав (один из оперативников — ОВД-Инфо) по нервным окончаниям вокруг шеи ребром ладони несколько раз бил так, что у меня ноги отказывали. И когда я падал на пол, он, чтобы привести меня в чувство, по всему телу электрошокером проходил. Ему надо было, чтоб я стоял и чтоб он мог меня таким образом бить, получается».
Затем оперативники привязали к его пальцам электроды и провода и стали бить его током. Это продолжалось 15-20 минут, пока Нурлыгаянов не потерял сознание. Один из сотрудников положил на стул лист бумаги и ручку, потребовав, чтобы он написал признания за 5 минут.
Нурлыгаянов за это время ничего не написал, тогда тот оперативник стал пинать его ногами и засунул ему лист бумаги в рот. Силовики стали бить его линейкой по пальцам. Один сотрудник натянул на швабру презерватив и стал угрожать всем обвиняемым изнасилованием, если они не дадут показания. После этого пытки прекратились.
Нурлыгаянов уже пытался рассказать о пытках на суде первой инстанции, но судья пресекал это, говоря, что это не в его компетенции.