О моральном кодексе паралимпизма

23 августа Спортивный арбитражный суд (CAS) в Лозанне (Швейцария) подтвердил решение Международного паралимпийского комитета (МПК) об отстранении российской сборной от участия в Играх в Рио: 267 человек наказаны за 35 положительных допинг-проб, бесследно растворившихся в пространстве за последние 5 лет

Два самых ненавидимых сейчас нашей официальной пропагандой человека в мире — это глава МПК англичанин Филип Крейвен, между прочим, кавалер Ордена Почета Российской Федерации, канадский юрист Ричард Макларен, подготовивший доклад независимой комиссии Всемирного антидопингового агентства (WADA) о многолетних нарушениях процедуры допинг-контроля в российском спорте, и глава CAS австралиец Джон Коутс, чья контора, между прочим, и выносила решения в пользу России. Этим господам уже отказано в высоком доверии. Все трое уже стали чуть ли не основными одушевленными элементами теории о всемирном англосаксонском заговоре с целью ослабить Россию. Но мало им, видите ли, ослабить — прежде им надобно Россию еще и унизить, да побольней. Изверги, избирательно применяющие сомнительный принцип коллективной ответственности, — ишь, нашли на ком отыграться…

Доклад Макларена опубликован в июле. Прямых доказательств вины кого-то из спортсменов-инвалидов в нем не было. Но в нем говорилось о 35 исчезнувших положительных допинг-пробах паралимпийцев, что делает невозможным говорить и об их полной невиновности. А также о царапинах, обнаруженных на 18 боксах с допинг-пробами, что также навело на подозрения — боксы, очевидно, вскрывали и потом закрыли снова.

Дальше происходит то, что и должно было произойти: 7 августа МПК, в отличие от МОК, являющийся, по сути, конгломератом паралимпийских федераций, принимает решение временно исключить из своих рядов Паралимпийский комитет России (ПКР) — пока последний не представит убедительные доказательства в пользу того, что все сомнения на счет российских паралимпийцев беспочвенны. Временное исключение автоматически означает недопуск сборной на Игры: только регламент — ничего личного. Однако руководство ПКР подает на апелляцию в Лозанну, будучи по каким-то одному ему ведомым причинам уверено, что это принесет успех. Поиском тех самых доказательств, «штучной» работой с чиновниками МПК никто не занимается. В период между 7-м и 23 августа, когда CAS отклонил нашу апелляцию, на лентах мировых агентств — ни одного сообщения о контактах ПКР и МПК с целью сгладить разногласия и найти компромисс. Вместо этого первый вице-президент ПКР Смолин раздает бодрые интервью в том духе, что уж коли международные спортивные чиновники допустили на Олимпиаду «обычную» сборную России, то паралимпийцев допустят и подавно.

Государство, попустительствующее допинг-нарушениям не только в обычном, но и в паралимпийском спорте, с точки зрения морального кодекса олимпизма ведет себя еще более цинично и аморально. Ибо в данном случае оно с помощью своего инвалида-нарушителя лишает шанса на медаль инвалидов из других стран

Смолин и его коллеги, видимо, не понимают: в спортивном мире, да и не только спортивном, превалирует иная логика. А именно: государство, попустительствующее допинг-нарушениям не только в обычном, но и в паралимпийском спорте, с точки зрения морального кодекса олимпизма ведет себя еще более цинично и аморально. Ибо в данном случае оно с помощью своего инвалида-нарушителя лишает шанса на медаль инвалидов из других стран.

Не все инвалиды одинаково сильны и удачливы. Но все должны иметь равные стартовые шансы. Как, впрочем, и все здоровые люди. Это аксиома в обществе, где работают социальные лифты, не говоря уже об обычных лифтах и эскалаторах, облегчающих инвалидам повседневную жизнь, о пандусах, автобусах с низкой приступкой и эскалатором для инвалидной коляски, которая ездит одним нажатием кнопки и притом доступна каждому инвалиду, ибо положена ему по статусу, за госсчет.

А Крейвен, Макларен и Коутс — они всего лишь чиновники. За российских паралимпийцев, как и инвалидов вообще, они болеть душой не обязаны. Свою зарплату они получают за то, чтобы все соблюдали правила. Все без исключения.