Оригинал материала
Выбор снобов
Кто проснется знаменитым после «Национального бестселлера-2009»
Девиз одной из самых престижных российскихлитературных премий «Национальный бестселлер» —«Проснуться знаменитым». Премия маркирует лауреатаи указывает рынку: вот этот автор заслуживает того, чтобы его книгасчиталась бестселлером. Так у нас структурирован литературныйпроцесс: премии и рынок фатально расходятся. О своих впечатленияхот современной русской прозы и процедуры «назначения»бестселлеров — на страницах The New Times рассказываетчлен Малого жюри–2009
Объявление шорт-листа премии. Фото yustasОснователь премии питерскийкритик Виктор Топоров еще напервом заседании Малого жюри-2009 признался: конечно, речь идетне о бестселлерах вообще, а об интеллектуальных бестселлерах. Правда, Топоровскорее имел в виду просто качественнуюлитературу, потому что ни одна из шестипредставленных на суд жюри книг не является интеллектуальной в том смысле, какойвкладывается в этот термин на Западе. Нона нашем книжном рынке — рыхлом, неструктурированном, неописанном — любойтермин можно смело заключать в кавычки,в том числе понятия «интеллектуальный»и «бестселлер». Никто не знает даже тиражных границ этих явлений.В принципе стартовый тираж «Степных богов» Андрея Геласимова — 15 100 экземпляров — огромный.Издательство ЭКСМО сильно рисковало:проза Геласимова априори не рассчитанадаже на просвещенного массового читателя, многие считают ее просто скучной. Но,впрочем, об этом позже.
Необязательный мейнстрим
Почти все финалисты — фигуры на литературном поле известные.Больше того, они лауреаты престижных премий, в том числе и тогоже «Нацбеста» — например, Илья Бояшов.Даже молодой Александр Снегирев, а ему нетеще и 30, уже лауреат трех литературных премий. В числе заслуженных персон — АндрейГеласимов. Герман Садулаев побывал во всехвозможных лонг- и шорт-листах.
Виктор Топоров открыто назвал состав финалистов вялым и грустным словом«мейнстрим». Если это так, то мейнстрим в современной русской литературе — качественный.Другой вопрос, что это за качество и с чемего можно сравнить?
Книги-финалисты — это уровень разрешенной «литературы для интеллигенции»,которая в советское время имела право наофициальное существование и выходила более или менее значимыми тиражами.Впрочем, та проза — ну, например, «Бессонница»Александра Крона или «Имитатор» СергеяЕсина — была обязательным чтением: любойсостоявшийся интеллигент и/или представитель советского среднего класса долженбыл прочитать эти произведения и обсудитьв ходе дружеского застолья, угадать, кто скрывается за персонажем и т.д.Сейчас роль обязательных к прочтению книг играют романыВиктора Пелевина, Владимира Сорокина,Людмилы Улицкой и еще нескольких авторов.Но это первый эшелон, которому — не по содержанию, а по функции — в советские годысоответствовали, например, Юрий Трифоновили Анатолий Рыбаков времен своего «Тяжелого песка», взорвавшего представлениясоветской интеллигенции о дозволенном-недозволенном.А вот второй эшелон, представленный на «Нацбесте», обязательнымчтением не является. В том смысле, что непрочитавшие за свою жизнь ни строчки Садулаева, Геласимова, Бояшова по-прежнемумогут считаться вполне интеллигентнымии начитанными людьми. Разбираться в нюансах текущего литпроцесса интеллигентномучеловеку сегодня необязательно.
Зеркало критики
Выбор финалистов много говорит о современной российской литературной и книжной критике.Критики главным образоми выдвигали претендентов на премию.Премии и рынок идут вразрез и в разных направлениях именно потому,что в российской книжной критике не принято изучатьрынок и следить за его тенденциями. Поэтой причине и номинируются на разныепремии, в сущности, одни и те же люди. Приэтом воз лауреатских званий, который онитащат на своих хрупких плечах, как правило,не обеспечивает им известности за пределами профессионального сообщества. То естьможно, конечно, «проснуться знаменитым»,но в очень узких кругах.
Литературная и книжная критика в России —снобистская. Поэтому и выбор ее — для снобов,а не для сколько-нибудь массового читателя.Под этим понятием автор разумеет отнюдьне поглотителей сериальных, детективных,дамских романов, а массового читателя, предпочитающего качественную прозу. Но с этимчитателем не работают писатели из «мейнстрима» и критики, для многих из них дажеУлицкая не comme il faut, потому что, видители, у нее слишком большие тиражи. И еслистартовый тираж «Даниэля Штайна, переводчика» — 150 тыс.,критик отказывается понимать, как ему с этим текстом работать.
«Рынок» критиков у нас тоже неструктурирован.Поэтому на него и не обращает внимания читатель. Куда проще в какой-нибудьФранции. Для совсем уж яйцеголовых (но неснобов!) — журнал Le Magazine Litteraire, дляширокого читателя — ежемесячник Libre.
Убить главного героя
Геласимов и Бояшов — писатели, которые когда-нибудь, возможно, перейдутиз второго эшелона в первый. «Танкист»Бояшова, повествующий об обезумевшем и потерявшем память после ранениямеханике-водителе, этакий триллер наматериале Великой Отечественной — захватывающая вещь. Характерно, что времяповествования «Степных богов» Геласимова — тоже война,увиденная глазами ребенка. Современная русская литератураи ее представители из поколения старше40 заново проживают и переживают этотматериал, который оказывается самым интересным и благодатным. Но вот чего нетв этой прозе, так это ощущения достоверности.Здесь может быть даже эффект присутствия, но — присутствия необязательнона той войне, которая описывается.
«Степные боги» чем-то напоминают роман покойного Александра Чудакова «Ложится мглана старые ступени» — такое же впечатляющеенагромождение деталей выживания в степив военные и послевоенные годы. Но Чудаковбезоговорочно достоверен, а Геласимов — нет.Казалось бы, это не так важно, речь идет о художественной прозе, а не о non-fiction, но всеравно — достоверности не хватает.
Достоверно и талантливо описывает жизньменеджера среднего звена Герман Садулаев, но его проза отдает если не цыганщиной,то пелевенщиной, причем слишком явно.А его лирические отступления про хазар —слабая политическая сатира, при этом снова отсылающая к иной прозе, на сей разМилорада Павича. А вот другого рода достоверность— современный городской роман, описывающий жизнь современного жечеловека, — это проза молодого АлександраСнегирева. Его книга «Нефтяная Венера»рассказывает о том, как 31-летний отец воспитывает 15-летнего сына-дауна. И в этойсравнительно короткой вещи узнаваемои точно показана наша сегодняшняя жизнь.Большая редкость в русской литературе.Особенно когда концовка — трагична.В наших сегодняшних рыночных обстоятельствах убить главного героя, да еще дауна,это личная отвага автора.
Поэтому автор этих строк как член Малогожюри «Нацбеста»-2009 выбрал Снегирева.Впрочем, результат итогового голосования,которое прошло 7 июня, автору неизвестен.Зато уже известен читателю.
Малое жюри 2009 года
- Дмитрий Борисов, Москва. Ресторатор
- Михаил Калатозишвили, Москва. Режиссер-постановщик, сценарист, продюсер
- Андрей Колесников, Москва. Журналист
- Захар Прилепин, Нижний Новгород. Писатель, лауреат премии за 2008 год
- Константин Холшевников, Петербург. Астроном, доктор физико-математических наук
- Ольга Шелест, Москва. Теле- и радиоведущая
Почетный председательМалого жюри —Андрей Галиев, Москва.ГенеральныйдиректорООО «КоммерсантъХолдинг».