
Из проекта доклада правительства РФ президенту РФ:
«Решением Арбитражного суда Московской области от 18.01.2008 г. по делу № А41-К1-10034/07 удовлетворены исковые требования Росимущества об истребовании у компании с ограниченной ответственностью Hacienda investments limited (Республика Кипр) в пользу Российской Федерации единого комплекса объектов недвижимого имущества аэропорта Домодедово. Вместе с тем данный судебный акт не может быть исполнен, поскольку практически все объекты реконструированы и исключены из Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним».
Подпись: Виктор Зубков
Взлетная полоса

История эта начиналась так: 15 сентября 1997 года государственное предприятие «Домодедовское производственное объединение гражданской авиации» обменяло свое имущество, оцененное им в 21 млн рублей, на 42 192 акции частного ОАО «Домодедово-2», которое вскоре было преобразовано в ЗАО «Аэровокзальный комплекс «Домодедово» и стало частью группы «Ист лайн», принадлежавшей широко известному в определенных кругах Дмитрию Каменщику. Все были довольны и счастливы: чиновники избавились от убыточного предприятия, а бизнесмены приобрели актив, который обещал неплохие перспективы.
Дело в том, что состояние аэропорта в те годы иначе как бедой и назвать было нельзя: пассажиров, готовых летать через Домодедово, стало почти в три раза меньше1 и соответственно меньше — на 25,8% — взлетало самолетов. Оглядев эту беду, Дмитрий Каменщик, чья компания в 1998 году заключила договор аренды сроком на 75 лет, занялся реконструкцией аэродромного комплекса. Тем более что в авиационном бизнесе его знали. Хотя и с разных сторон. В 1992 году Каменщик, которому тогда было 24 года, основал турфирму «Малахит» — она одной из первых осваивала рынок поставок одежды из Китая, в том числе и, как настаивали правоохранительные органы, контрабандным путем. По разным данным, уже через год компания Каменщика контролировала до 80% российско-китайского товарооборота с доходом до $2 млрд в год. СМИ тех лет связывали Каменщика с «урал- машевской ОПГ», что было вполне в духе времени: отец молодого предпринимателя занимал пост первого заместителя ГУВД Свердловской области.
К концу 90-х годов контрабанда шла в Россию через три основных авиаузла: аэропорты Шереметьево, Домодедово и военный аэродром Чкаловский. «Всего было задействовано около 8 аэропортов, включая Внуково, тверской военный аэропорт, часть контрабанды шла через регионы — Самара, Нижний Новгород», — говорит глава Национального антикоррупционного комитета Кирилл Кабанов, а в те годы — сотрудник ФСБ, занимавшийся вопросами противодействия контрабанде на транспорте. Но в определенный момент ряд аэропортов стали из контрабандного бизнеса выходить — Внуково и Домодедово в том числе. Это вызывало вполне объяснимое недовольство других сторон контрабандного бизнеса, и прежде всего — крышевавших этот бизнес силовиков. Именно в 2000 году против Домодедово было возбуждено дело о контрабанде № 247. Из аналитической справки, предоставленной The New Times одним из сотрудников Генпрокуратуры: «В 2000 году начинается «атака» на Домодедово. По указанию замдиректора ФСБ Ю. Заостровцева проводятся проверки с целью возбуждения уголовных дел. В сентябре в компании «Ист лайн» проходят обыски, с санкции заместителя генпрокурора Ю. Бирюкова к операции привлекаются силы спецподразделений ФСБ и МВД, численностью до 170 человек. Работа компании заблокирована в течение нескольких недель».
Борт № 1
Вторая атака на Домодедово датирована серединой 2000-х годов. Теперь в бой вступило федеральное агентство Росимущество. У «Ист лайна» появились свои могущественные защитники: правительство Московской области и Министерство транспорта. «Минтранс считает, что группа компаний «Ист лайн» внесла значительный вклад в развитие аэропорта Домодедово и зарекомендовала себя как эффективный эксплуатант имущественного комплекса аэропорта», — говорилось в заявлении министерства.
14 ноября 2005 года президент Владимир Путин поручил тогда министру экономразвития Герману Грефу и транспортному министру Игорю Левитину урегулировать имущественный конфликт. На фоне пылавшей тогда войны с ЮКОСом резолюция Путина по поводу «Ист лайна» поражала своей либеральностью: «Действия государства не должны приводить к разрушению успешно функционирующего бизнеса», — написал президент. Однако странное дело, глава Росимущества Валерий Назаров не обратил на это никакого внимания, а прямое указание Грефа отозвать иск и вовсе проигнорировал. Очевидно, силы, стоявшие за Назаровым, могли себе позволить высоких окриков не замечать: это было начало войны силовых кланов, которую тогда, на фоне скандала с ЮКОСом, наблюдатели проморгали.
Исчезнувший багаж
Сейчас в судах лежит в общей сложности 4 иска Росимущества к «Ист лайну» по пересмотру итогов приватизации аэропорта. По одному из них (о возвращении аэропорта в госсобственность) суд только что, в конце апреля, принял решение о возвращении аэропорта Домодедово в госсобственность. Чиновники, заинтересованные в национализации аэропорта, нашли новые инструменты для борьбы: они стряхнули пыль с дела о контрабанде, замороженного еще 7 лет назад (см. на полях).
Самое забавное, что все вещественные доказательства по делу о контрабанде давно… проданы. В мае и сентябре 2000 года следователи трижды изымали крупные партии контрабанды: в Домодедово и в аэропортах Когалыма и Нижнего Новгорода. Во всех трех случаях цена изъятого груза, как следует из материалов уголовного дела, которое находится в распоряжении редакции, по непонятным причинам занижалась в 8–10 раз. Например, изъятые в Домодедово вещдоки изначально, по мнению экспертов, стоили 26 409 326 рублей, а затем 1 016 367 рублей. По словам собеседников The New Times в Генпрокуратуре, смысл этой схемы очень прост: товар уценивают, после чего Российский фонд федерального имущества (РФФИ) через сотрудничающие с ним фирмы его реализует. Делается это так: контрабандный товар как бы уценивается и как бы продается по этой смехотворной цене. Проходящие по документам суммы заносятся на особый счет: в случае, если контрабандность товара владелец оспаривает в суде, то «уцененные» деньги ему возвращаются, если не сумел — эти же копейки переводятся в бюджет. Товар же тем временем реализуют по рыночной цене фирмами, избранными на то чиновниками РФФИ. А помощь и силовое сопровождение предоставляют люди в погонах, как утверждают в Генпрокуратуре, этому бизнесу не чужды в ФСБ, в состав которой входят все пограничные пункты, в аэропортах в том числе. «Существует постановление правительства, касающееся задержанных товаров. Первоначально оно было подготовлено с целью реализации скоропортящихся товаров. Есть мясо, продукты, которые не могут долго храниться на складе, — говорит бывший контрразведчик, капитан ФСБ Кирилл Кабанов. — Но на практике это стало лазейкой для межведомственного коррупционного бизнеса. Со временем стали продавать все ликвидные товары: электронику, товары народного потребления. У РФФИ есть список фирм, которые на самом деле контролируют силовики. Они вступают в сговор в том числе и с оценщиками. Оценка производится в 10–15 раз дешевле реальной цены. Предположим, майки оцениваются в 70 копеек и по такой цене продаются. Эти деньги идут государству. Фирмы же реализуют товар по реальной цене. Так что в результате деньги делятся: 30% — коммерсантам, 30% — чиновникам из РФФИ, 30% — силовикам, участвующим в реализации». 10% суммы — это те деньги, которые достаются государству плюс расходы на операцию. Поймать преступников за руку в таких операциях почти невозможно, потому что переоценку товара с занижением стоимости всегда можно списать на неподготовленность склада, крыс, попортивших товар, или погодные условия.
Таможня дает добро
История с национализацией ЮКОСа преподала бизнесменам один очень важный урок: открытость компании может быть использована государством для ее отъема. В «Ист лайне» этот урок усвоили и контрольный пакет акций Домодедово через несколько перепродаж оказался в итоге в руках кипрской фирмы Hacienda investments limited, которая, пользуясь тем, что до Кипра просто так не доплыть, избрала свою тактику защиты, всячески затягивая судебные процессы и не предоставляя судам документы. Тактика эта оказалась настолько эффективна, что стала предметом переписки между главой Минэкономразвития Эльвирой Набиуллиной (проект ее доклада в правительство есть в распоряжении The New Times) и тогда еще председателем правительства Виктором Зубковым, который, в свою очередь, о том же докладывал и Владимиру Путину. Есть и другие проблемы — от Домодедово образца 1998 года осталось уже немногое. Было 48 тыс. кв. м — стало 250 тыс. кв. м. Но Росимущество этих изменений не замечает и требует у суда вернуть в госсобственность целый ряд объектов, среди которых, например, «здание мастерских общей площадью 455,8 кв. м», «здание проходной общей площадью 9,5 кв. м», «сооружение «канализация» (условный номер объекта 50:2814:00007:11)». Можно было бы поверить, что чиновники действительно спят и видят, как бы вернуть в госсобственность объект «канализация», но есть основания полагать, что у чиновничьего интереса характер скорее материальный, нежели альтруистический.
Дело в том, что успех Домодедово, который в результате реконструкции превратился в весьма прибыльный бизнес, стал костью в горле у его конкурентов. И прежде всего — у аэропорта Шереметьево и базирующейся там компании «Аэрофлот»: напомним, что совет директоров Аэрофлота возглавляет ныне и.о. советника президента Виктор Иванов. Утверждают, что именно интерес и защита высокопоставленного чиновника Кремля и позволила главе Росимущества Валерию Назарову вести войну за Домодедово. Любопытно, что в 2007 году Росимущество пополнилось целым рядом новых кадров, так или иначе заинтересованных в процветании аэропорта Шереметьево. «Все эти назначения не могли случиться без одобрения Виктора Иванова, курирующего в Кремле кадровую политику», — говорит руководитель сектора изучения элиты Института социологии РАН Ольга Крыштановская. Так, например, заместитель руководителя Росимущества Глеб Никитин заседает в совете директоров Аэрофлота, а исполняющий обязанности начальника управления Росимущества Алексей Уваров — в совете директоров Шереметьево2 .
Чтобы понять, какие потери несут близкие к Шереметьево чиновники, достаточно посмотреть на следующие цифры: в 1998 году пассажиропоток через Домодедово составлял 3,79 млн человек, а в 2007 году — 18,75 млн. В 2008 году этот показатель должен вырасти до 20 млн. Не в последнюю очередь этот рост обусловлен оттоком клиентов из Шереметьево в Домодедово, среди которых немецкая Lufthansa, английская British Airways и испанская Iberia (по данным Международной ассоциации воздушного транспорта, 6-е, 14-е и 15-е места в рейтинге самых крупных мировых авиаперевозчиков) и целый ряд отечественных авиакомпаний.
Принудительная посадка
Специалист в сфере арбитражного права Максим Пашков считает: «Пользуясь правовой неразберихой 90-х годов, государство пытается пересмотреть итоги приватизации ». Позиция «Ист лайна» более категорична: «Будучи использованны в качестве прецедента, эти решения (о возвращении Домодедово в госсобственность) открывают простор для коррупции и передела собственности ». Несмотря на многочисленные обращения, узнать позицию Росимущества The New Times не удалось: чиновники категорически отказываются комментировать свою тяжбу с Домодедово.
Тем временем война за аэропорт Домодедово близится к развязке. Ее итог будет иметь значение для всего российского бизнеса и, в случае победы чиновников, создаст прецедент. История с национализацией ЮКОСа показала, что грубый силовой отъем успешного бизнеса несет за собой массу имиджевых, финансовых и прочих иных рисков. На Домодедово обкатывается новая схема ставшей знаменитой после известного интервью Олега Шварцмана «бархатной реприватизации ». Если с Домодедово получится, то это откроет дорогу для отъема многих бизнесов, истоки которых — в стремительных и далеко не всегда юридически чистых приватизационных сделках 90-х годов. Тогда государство сбрасывало убыточные для него активы, надеясь, что частный бизнес сумеет эти активы сделать прибыльными. Бизнес сумел. Теперь чиновники требуют эти активы обратно.


_____________
1 С 1992 по 1998 год пассажиропоток упал с 8,82 до 3,79 млн человек.
2 Вместе с целым рядом своих коллег по ведомству Назарова эти граждане фигурируют в рейтинге чиновников, вошедших в советы директоров крупнейших государственных компаний. Исследование Ольги Крыштановской на эту тему было опубликовано в № 16 The New Times от 21 апреля 2008 г.