Ex libris Елены Колядиной

«От любви до ненависти читателя к писателю — один шаг». Лауреат «Русского Букера» за роман «Цветочный крест» подтверждает это на своем опыте

У меня всегда в процессе чтения три-четыре книги, которые я читаю даже в очередях.

1. Эту книгу я сняла с полки книжного магазина буквально дрожащими руками — «Габриэль Гарсиа Маркес. Биография». (Во второй раз руки задрожали возле кассы, когда оказалось, что стоит она 790 рублей.) Этот труд Джеральда Мартина, потратившего 17 лет своей жизни на изучение жизни Маркеса, я тоже ждала всю жизнь, с того момента, когда, будучи студенткой Ленинградского института инженеров железнодорожного транспорта, взяла в институтской библиотеке «Сто лет одиночества» Маркеса. Картахена, Буэндиа, Богота, Ева — эти слова из «Биографии» и сейчас, когда держу прочитанную книгу в руках, вызывают невероятное, вибрирующее эстетическое наслаждение. В «Биографии» отличная подборка семейных фотографий.
2. Литературный альманах «Аргамак — Татарстан» мне присылают по почте — когда-то я каким-то образом оказалась в базе их рассылки и с тех пор с удовольствием получаю свежие номера. В нем порой много официоза — редакция отрабатывает бюджетное финансирование. Но все искупают великолепные подборки поэзии! Ни в одном нынешнем «толстяке» я не читала столько пронзительных стихов современных авторов. Думаю, это заслуга главреда «Татарстана» Николая Алешкова, который окончил Литинститут им. Горького, отделение поэзии. Имена всегда мне неизвестные, но по сути — великие. Владимир Скиф: «Душа потянется к звезде среди пространства голого. Чугунный ворон на кресте луны проглотит олово». А как может не сжаться сердце, когда читаешь, например, стихотворение Равиля Бухарева, посвященное погибшему сыну Василию: «Мой мальчик, потерпи еще чуть-чуть, уже не так долга моя дорога…»
3. «Басилевс» Ольги Славниковой сватаю всем знакомым и незнакомым: «А «Басилевса» читали? Нет?! О-о, как я вам завидую — вы его впервые прочитаете!» Басилевс — кличка кота, живущего у загадочной старухи. Я так люблю писателя Славникову, что читаю все, что могу найти — пересмотрела даже старые журнальные статьи, о которых, наверное, и сама Ольга забыла. У меня дома целая подборка Славниковой — от «Любви в седьмом вагоне» до «2017», от «Стрекозы, увеличенной до размеров собаки» до «Легкой головы». Дочитав любую из ее книг, полную таинственных метафор, впадаю в такое горе от расставания, что начинаю изучать все, что напечатано на технических страницах: тираж, классификатор, адреса редакции и типографии — лишь бы продлить связь с текстом.
4. Еще одна книга, вызвавшая продолжительное психоэмоциональное наслаждение, — «Лев Толстой: бегство из рая». Кажется, про Толстого написано столько, что нормальный человек в здравом уме и твердой памяти не возьмется за эту тему: сколько ж можно про «непротивление злу насилием»?! Но вот пришел Павел Басинский и написал на, прямо скажем, заезженную тему «гениальный Лев Николаевич и его истеричная супруга Софья Андреевна» так, что невозможно оторваться. Невероятно гармоничный, ясный, прозрачный язык и любовь автора ко всем без исключения героям толстовской драмы — вот тайна его «кухни». А узнаете вы из документальной книги о последних днях жизни Толстого, проведенных на железнодорожной станции Астапово. Но в эти несколько предсмертных дней Басинский вместил всю огромную жизнь Толстого и все его гигантское влияние на мир и человечество.
5. Эдуарда Лимонова я читаю много и каждый раз либо восторгаюсь, либо ненавижу так, что выбрасываю (в прямом смысле) его книжку. Писатель Лимонов — всегда доказательство, что от любви до ненависти (читателя к писателю) — один шаг. Подошла к нему как-то на «Нацбесте» и любовно сообщаю: «Очень люблю вашего «Эдичку». (Имею в виду роман «Это я, Эдичка».) А Лимонов, будучи ниже меня ростом, ухитрился посмотреть на меня сверху вниз: «Видимо, вы ничего другого моего не читали». «Книга мертвых» понравилась тем же, чем всегда хорош Лимонов, — плюет на построение сюжета и конструкцию и смело сжигает мосты, говоря все, что думает о коллегах по писательскому цеху и «соратниках» по политическим партиям, а на левом фланге у него всегда отчаянно бьет пулемет, навылет поражая «маститых» литераторов.