
Я имел счастье знать ее с осени 1925 года. Мы учились вместе в вузе нашем. У нее было удивительное свойство. С детства был прекрасно поставленный поэтический голос. Не было резких скачков в развитии ее дарования. Она развивалась ровно — от стихотворения к стихотворению. Ей сразу все было задано небом. Потому что она была, конечно, Богом вдохновлена. Все у нее было сразу, и все было сразу прекрасно. Это было ее удивительное свойство. Она была, вероятно, одна из первых трех русских поэтесс XX века — Ахматова, Цветаева, может быть, и Мария Петровых. А кто еще? Больше не увидите никого. Ее значение непреложно. Потому что это поэзия очень высокая. Это поэзия свободного, гордого, вольного и независимого духа. И она всегда останется с людьми, сколько бы ее ни издавали — в количестве
5 экземпляров, 50 экземпляров, 50 тысяч, — это совершенно безразлично. Все ли стихи ее опубликованы или нет — тоже совершенно безразлично. Потому что стихи пишутся для того, чтобы их написать, а не для того, чтобы их читать или печатать. Это все уже пришло потом. Самое важное, что стихи написаны. И написаны для того, чтобы их написать. Вот для этого существует поэзия. А будут их читать или нет — я бы сказал, что это довольно безразлично, вторичное дело. Представляя себе величину этого очень большого поэта, который был признан, и любим, и чтим Пастернаком, Ахматовой, Мандельштамом — поэтами такого ранга, мне кажется, что этого вполне достаточно. Бессмертие ей обеспечено автоматически. Поэтам хорошим, выдающимся поэтам — бессмертие обеспечивается автоматически, самим фактом написания ими стихов.
| Одно мне хочется сказать поэтам: Умейте домолчаться до стихов. Не пишется? Подумайте об этом, Без оправданий, без обиняков. Но, дознаваясь до жестокой сути Жестокого молчанья своего, О прямодушии не позабудьте, И главное — не бойтесь ничего. | Судьба за мной присматривала в оба, Чтоб вдруг не обошла меня утрата. Я потеряла друга, мужа, брата, Я получала письма из-за гроба. Она ко мне внимательна особо И на немые муки торовата. А счастье исчезало без возврата... За что, я не пойму, такая злоба? И все исподтишка, все шито-крыто. И вот сидит на краешке порога Старуха у разбитого корыта. — А что? — сказала б ты.— И впрямь старуха. Ни памяти, ни зрения, ни слуха. Сидит, бормочет про судьбу, про Бога... | К своей заветной цели Я так и не пришла. О ней мне птицы пели, О ней весна цвела. Всей силою рассвета О ней шумело лето, Про это лишь, про это Осенний ветер пел, И снег молчал про это, Искрился и белел. Бесценный дар поэта Зарыла в землю я. Велению не внемля, Свой дар зарыла в землю... Для этого ль, затем ли Я здесь была, друзья! |