Оригинал материала
Второй фронт Эриха Марии Ремарка
Из неравной борьбы с тоталитаризмом он вышел с честью. И стал тенью в чужом раю, где его героям снятся концлагеря, нацисты и крематории
С Ремарком вместе мы проходим гибельный путь Германии от становления фашизма в «Трех товарищах» (1938), где от рук штурмовиков, еще неформалов, гибнет Готтфрид Ленц, друг Кестера и Роберта, до ужасной для немцев развязки в романах «Время жить и время умирать» (1954) и «Тени в раю» (1970). Да и Лилиан («Жизнь взаймы», 1959) и Пат («Три товарища») — тоже жертвы войны, подранки после Первой мировой, потому что росли они быстро, а еды было маловато. Пат погибает от туберкулеза в 20 лет, Лилиан — в 25. Ремарк знал о чем говорил: его первая жена Ильза Ютта Замбона тоже страдала от чахотки.
Нацисты оценили антивоенный пафос писателя (программное произведение «На Западном фронте без перемен», 1929). В 1933 году произведения Ремарка были запрещены и сожжены. Бросая их в огонь, студенты-нацисты скандировали: «Нет — писакам, предающим героев мировой войны. Да здравствует воспитание молодежи в духе подлинного историзма!» Их не остановило немецкое происхождение и католическое вероисповедание Ремарка. После этого аутодафе писатель оставил Германию и поселился в Швейцарии, а в 1939 году отправился в США. В 1947-м он получил американское гражданство. Стал тенью в чужом раю, где его героям («Тени в раю») снятся концлагеря, нацисты и крематории.
Но фашизм сумел догнать его. Сестра Ремарка Эльфрида Шольц была гильотинирована 16 декабря 1943 года за антивоенные и антигитлеровские высказывания. Судья объявил ей: «Ваш брат, к несчастью, скрылся от нас, но вам не уйти». Ей посвящен роман «Искра жизни» (1952). Скоро гильотина была отменена. Головы несогласным стали отрубать топором, сочтя гильотину слишком гуманным орудием. И только за то, что люди больше не верили в победу Германии!
„
*Жертва или герой — других вариантов у тоталитаризма нет. Выбор за нами*
” Ремарк, в отличие от Лиона Фейхтвангера и Ганса Фаллады, не искал советской альтернативы и не скандировал: «Сталинград! Сталинград!» Он говорил устами своих героев: «Тотальное правительство — тотальное поражение. Второй партии, чтобы вести переговоры, не существует. Если не считать коммунистов. То же тотальное правительство. Те же методы. Единственное, что мне нужно, это думать что хочу, говорить что хочу и делать что хочу. Но с тех пор, как у нас появились мессии справа и слева, это считается бо´льшим преступлением, чем любое убийство» («Время жить и время умирать»). Ремарка не надо было убеждать в германской вине, он не искал оправдания для немцев. Его любимый герой Эрнст Гребер говорит еврею Йозефу, которого прячет его школьный учитель Польман (в конце романа попадающий в гестапо): «Я возвращаюсь воевать за то, чтобы преступники, которые вас преследуют, еще какое-то время продержались у власти. Может быть, ровно столько, сколько нужно, чтобы они успели схватить вас и повесить. Я возвращаюсь потому, что иначе меня расстреляют, а родителей и мою жену арестуют, отправят в лагерь или убьют». Так создается соучастие. Гребер не купит себе жизнь, он погибнет в ненавистной ему форме, в русской деревне, убитый спасенными им партизанами. Жертва или герой, других вариантов у тоталитаризма нет. Выбор за нами.
фотография: Roger Viollet/East News