Совсем не английские выборы

Выборы 2010 года надолго войдут в историю Соединенного Королевства. Колыбель парламентской демократии на пороге радикальных преобразований – возможно, сравнимых по масштабу с Великой реформой 1832 года, расширившей избирательный ценз, учреждением всеобщего здравоохранения в 1948 году и рыночной революцией 1980-х, превратившей Британию в одну из наиболее динамичных мировых экономик.

По итогам всеобщих выборов британцы впервые за 36 лет избрали Палату общин без абсолютного большинства какой-либо партии; по местной терминологии – «подвешенный парламент». Классический спор сторонников мажоритарной и пропорциональной систем голосования (преимущество первой – формирование устойчивого парламентского большинства, аргумент в пользу второй – более точное отражение общественных настроений в парламенте) завершился вничью. Выборы-2010 не дали Британии ни партийного большинства (победители-консерваторы займут в Вестминстере 306 мест из 650, не дотянув до заветной планки 20 голосов), ни «справедливого» распределения кресел (Партия либеральных демократов получила 23% голосов и 9% мандатов). Впервые со времен Второй мировой войны на Даунинг-стрит собирается коалиционное правительство. В составе нового кабинета Ее Величества – 18 консерваторов и 5 либеральных демократов.

Выборы 6 мая вполне могли стать последними для классической англосаксонской мажоритарной системы. Ради переезда в премьерские апартаменты лидеру тори Дэвиду Камерону пришлось принять давнее требование либералов: реформу избирательного закона. По условиям коалиционного соглашения в стране будет проведен референдум о переходе от мажоритарной системы выборов к так называемой «системе альтернативного голоса», по которой британцам придется выбирать не одного кандидата, как сейчас, а нескольких, определяя свои предпочтения цифрами. Подобная система с 1918 года используется на выборах в парламент Австралии. В случае положительного для реформаторов исхода плебисцита коалиционные правительства станут для Вестминстера нормой.

Помимо новой эпохи реформаторства эти выборы ознаменовали завершение долгого даже по британским меркам пребывания либералов на политических задворках. Не считая символического присутствия в коалиционном кабинете Черчилля во время Второй мировой войны, либералы не занимали правительственных скамей с 1922 года, когда внутрипартийный бунт тори положил конец либерально-консервативной коалиции во главе с Дэвидом Ллойд Джорджем. Наследники легендарных вигов, либералы – партия Грея, Палмерстона и Гладстона – в XIX веке находились у власти в общей сложности 41 год. Пиком их популярности стал 1906 год, когда на очередных парламентских выборах партия завоевала 397 мест из 670 (примечательно, что тот же 1906 год стал успешным для российских либералов: на выборах в I Государственную думу уверенно победили кадеты).

Первая мировая война стала для партии катастрофой. На долю либерального кабинета выпало введение откровенно антилиберальных мер, в том числе цензуры и воинской повинности. В 1916 году Либеральная партия раскололась, а в 1920-х, в условиях послевоенной радикализации и активности лейбористов, провозгласивших себя защитниками «интересов трудового класса», либералы потеряли свою традиционную нишу и скатились до уровня «вечно третьих». На протяжении большей части XX века, по меткому выражению одного из ее лидеров, парламентская фракция либералов могла проводить заседания в телефонной будке. Тенденция к восстановлению началась в 1980-х, когда союз с либералами заключили умеренные лейбористы – социал-демократы, недовольные резким креном своей партии влево. Манифест Лейбористской партии на выборах 1983 года содержал требования национализации промышленности, одностороннего ядерного разоружения и выхода из Европейского сообщества. Лейборист Джеральд Кауфман назвал его «самой длинной предсмертной запиской в истории». В 1988 году либералы и социал-демократы формализовали альянс, объединившись под флагом Партии либеральных демократов.

В последние годы британские либералы избавились от «маргинального» ярлыка, расширив свое присутствие в Палате общин с 20 депутатов в 1992 году до 62 в 2005-м. Полученные на прошлой неделе 57 мандатов позволили лидеру партии Николасу Клеггу сыграть роль «делателя королей». К слову, политическое восхождение самого Клегга – праправнука обер-прокурора I департамента Сената Российской империи Игнатия Платоновича Закревского – хорошо иллюстрирует изменения, произошедшие в Британии в последние годы. Лет десять назад автор этих строк беседовал с Клеггом за кружкой эля в кембриджском пабе The Maypole. Подозреваю, что меня завсегдатаи этого заведения знали лучше, чем мистера Клегга, в то время – начинающего депутата Европарламента. Редакцию «Коммерсанта» молодой политик интересовал как участник диалога ЕС-Россия, в том числе на переговорах о вступлении в ВТО. На этой неделе 43-летний Клегг занял место за столом кабинета министров на Даунинг-стрит в качестве нового вице-премьера Великобритании.

Коалиционное соглашение либералов и консерваторов устанавливает для британского парламента пятилетний фиксированный срок полномочий (сейчас 5 лет – максимальный срок, в течение которого премьер-министр может в любой момент попросить королеву о роспуске Палаты общин и проведении новых выборов). Таким образом следующее голосование в Соединенном Королевстве пройдет в первый четверг мая 2015 года. За это время политический ландшафт страны, всегда считавшейся оплотом консерватизма, способен измениться до неузнаваемости.

Автор – историк, публицист, в 1997-2003 гг. корреспондент газеты «Новые Известия» и издательского дома «Коммерсантъ» в Великобритании