Андрей Колбасинов: Русская чайная традиция

Андрей Колбасинов

Издательство «Альпина PRO» представляет книгу Андрея Колбасинова «Русская чайная традиция».

Русская чайная традиция — многогранный и целостный культурный феномен. Чай служил мостом между разными слоями русского общества и собирал воедино целую нацию. Традиционное чаепитие сопровождалось открытой и многосторонней беседой, становилось фоном для ключевых исторических решений и самых счастливых минут семейной жизни, для легендарных сцен классической литературы и вечных шедевров живописи.

В этой книге рассказано о том, что пили на Руси до знакомства с китайским чаем, какие бывают сорта и виды чаев, чем так важны для чайной географии имперские владения от Кяхты до Одессы, как пили чай цари и крестьяне, что за утварь ставили на чайный стол и чем угощались во время чаепития. «Русская чайная традиция» — первая в своем роде иллюстрированная книга-путешествие в историю чая в нашей стране, открывающая новое измерение русской культуры.

Предлагаем прочитать фрагмент книги.

Китайская культура достаточно долго была надежно спрятана от чужих глаз. Даже если вы отправлялись в туристическую поездку, необходимо было предупредить об этом высшую власть за многие месяцы до прибытия в страну.

В чаепроизводящие районы иностранцев старались не пускать вовсе, поэтому карты русской чайной торговли не всегда с точностью отображали полный набор китайских чайных областей. Приблизительно с IX века чай был для Китая стратегическим экспортным товаром, а его продажа за границу полностью регулировалась на государственном уровне. Русским удалось попасть в интересующие их чайные районы Китая только после окончания двух опиумных войн (в 1860 году). Тогда китайцы, пусть и без особой охоты, показали процесс производства чужеземцам.

В 1861 году, после заключения Пекинских и Тяньцзиньских договоров, иностранцы начинают активно осваивать китайские чайные рынки.

В порту Ханькоу в Центральном Китае (район современного города Ухань) появляются русские купцы и запускают производство по большей части кирпичного чая. Этот шаг решал сразу несколько проблем, отмечает исследователь Юлия Христолюбова: «Во-первых, удешевление шло за счет прямой закупки недорогого сырья непосредственно у крестьянских общин или больших партий у скупщиков. Во-вторых, полный контроль над производством позволял получать продукт нужного качества и определенных органолептических свойств, который удачно продавался внутри России и в Туркестане. В-третьих, благодаря этой специфике производства россияне смогли практически вытеснить китайских продавцов черного кирпичного чая с российского рынка».

Важно понимать, что русские в Китае занимались именно покупкой чая у китайцев и прессовкой его в кирпичи для дальнейшей продажи. Вместе с тем достоверных сведений о «русских плантациях» на китайской земле найти практически невозможно. Так, по итогам экспедиции в Китай в 1874–1875 годах врач и художник Павел Яковлевич Пясецкий писал о поселившихся в Поднебесной соотечественниках: «Колония эта обязана своим существованием чайной торговле. Названные дома занимаются комиссионным делом, т. е. покупкой чая здесь по заказам наших крупных чаеторговцев и отправкой его в Россию. Никаких же "собственных чайных плантаций" в Китае у русских, как и у других иностранцев, нет, и в них надо перестать верить, что бы ни гласили надписи на обертках, в которых продается чай в розничной продаже: весь он покупается у китайцев и через китайцев, а здешние русские только служат посредниками между туземцами и коммерсантами, живущими в России. Последние присылают ежегодно требования в тот или другой дом на известное количество ящиков чаю и ждут, пока их получат. Сами же русские, живущие здесь, приготовляют только кирпичный чай на собственных или арендуемых китайцами фабриках».

В Ханькоу русские купцы брали в аренду небольшие фабрики у местных и затем, накопив достаточно средств, выкупали их. На работу нанимали русских и китайцев, живших в Ханькоу и за городом на плантациях чая. Особенно заметны среди служащих были сибиряки. К концу 1868 года в Ханькоу зарегистрировали три русские фирмы. Первыми чаеторговцами из России были Н. А. Иванов, И. Ф. Токмаков, Я. М. и И. М. Молчановы, И. К. и Я. К. Пановы. Уже к концу XIX века купцы из России выкупали треть всего чая на ханькоуском рынке, вытеснив конкурентов из Англии.

В апреле 1891 года, во время насыщенного путешествия на Дальний Восток, в Ханькоу побывал наследник престола цесаревич Николай Александрович. По приезде цесаревич посетил ханькоуский храм святого благоверного князя Александра Невского.

Так вспоминал об этом дипломат и востоковед князь Эспер Эсперович Ухтомский, сопровождавший наследника в путешествии: «Светлый храм с пронизывающими кадильный дым солнечными лучами и озаренные ими задумчиво- строгие лики на иконостасе — все живо напоминает родину и наполняет душу сладостно- жгучим ощущением. Хор любителей* (Орлов, Масленников, Токмаков, Милютин, Останин, Кандинский) превосходно поет во время Божественной литургии и молебна. Приехавший из столицы вместе с архимандритом длиннокосый христианин-китаец внятно по-своему читает Апостола».

После службы цесаревич отправился «в смежное церковное здание, где в квартире консула Дмитревского был приготовлен чай... Во время чаепития прозвучали приветственные речи, высказанные компаньоном компании «Токмаков, Молотков и К°» (в Ханькоу, Фучжоу, Тяньцзине, Кяхте и Москве) селенгинским купцом Алексеем Петровичем Малыгиным и представителем русских купцов в Северном Китае Алексеем Дмитриевичем Старцевым. Позже в доме Никиты Матвеевича Молчанова состоялся завтрак, во время которого будущий царь беседовал с купцами об их достижениях и проблемах. Были высказаны пожелания о ремонте ханькоуской церкви, которая, простояв более семи лет в тяжелых климатических условиях, стала в нем остро нуждаться.

Шла речь и о том, что в условиях развития русской чайной промышленности в данном регионе было бы полезно иметь здесь свою концессию.

Все эти вопросы наследник обещал обсудить с наместником Чжан Чжи Дуном. Ремонт церкви также был обещан». Впоследствии был проведен капитальный ремонт храма, а в 1896 году было подписано Положение о Русской концессии в Ханькоу: все обещания были выполнены.

Ухтомский описал и положение русского купечества: «Наши коммерсанты пользуются в Китае огромным влиянием. Несмотря на свою крайнюю малочисленность и обособленность от отечества, невзирая на грозную конкуренцию иностранных капиталистов и кратковременность серьезного занятия чайным делом, они шутя сумели отвоевать себе в нем почти первенствующее положение, которое, что ни год, должно крепнуть. Китайцы очень любят здешних русских: при взрыве негодования черни против европейского элемента служащие у них готовы грудью встать за своих хозяев». Николай ежедневно встречался с русскими купцами и расспрашивал их о процессе чайного производства, маршрутах доставки чая в Российскую империю, конкуренции с иностранцами. Цесаревич присутствовал на крестинах Николая, сына генерального консула Павла Андреевича Дмитревского, и стал его крестным отцом.

В годы Русско-японской войны (1904–1905 годы) православная община Ханькоу поддерживала армию пожертвованиями и поставками чая.

С 1954 года на фоне «оттепели» некоторые русские эмигранты и представители духовенства стали переезжать из Ханькоу в советскую Россию, православных в городе осталось не так много, и в 1958 году храм закрыли. Впоследствии церковь планировали снести, поскольку место ее расположения «попало в зону строительства туннеля под рекой Янцзы». План удалось отменить при участии Патриарха Кирилла, и в 2013 году страны договорились о сохранении и реставрации здания.

Еще одним центром русского чайного дела в Китае был юго-восточный город-порт Фучжоу. Его открыли для иностранцев в 1842 году. С 1860 года в Фучжоу уже работали коммерсанты из Великобритании.

Однако русские сумели выдержать конкуренцию и здесь, несмотря на то что в городе их было не больше 25 против множества опытных англичан. Дошло до того, что английские торговые компании нередко подделывали торговые марки русских.

Так, надворный советник Н. А. Попов рассказывал о претензии одной из русских фирм к английской. Его рассказ приводит историк В. Г. Шаронова: «Получив заказ от какого-то сибирского купца спрессовать для него несколько тысяч ящиков, английская фирма начала прессовать его с русскою маркой, употребляемой уже много лет фирмою "Пятков, Молчанов и К°" и пользовавшейся в Сибири большой известностью: "Чай английской фирмы изготавливается из плохого материала и дурно спрессован, по отсутствии специалистов этого дела, но зато английская фирма берет меньшую комиссию, чем русские фирмы. Англичане начали употреблять чужую марку без разрешения. По слухам этот чай идет на золотые прииски, где его употребляют рабочие, которые платят нормальные деньги за этот чай. В этом случае англичане и сибирские купцы в выигрыше. В проигрыше рабочие и русские торговые фирмы в Китае.

Русские фирмы в Китае занимаются специальной закупкой разных сортов чая и приготовлением кирпичного чая. Дело свое они обставили настолько солидно, что погоня за несколькими сотнями или даже тысячами руб лей, могущих быть полученными в виде комиссии за плохой чай, считается ими вполне основательно неразумной.

Англичане считают изготовление и продажу кирпичного чая побочным делом, поэтому не заботятся о прибыли и качестве, т. к. это для них добавочный доход, а для нас основной. Китайцы, которые покупают приготовленный кирпичный чай на русских фабриках, — для них надо вводить пошлину на ввоз и количество готовых выданных свидетельств о происхождении чая, и эти деньги тоже составили бы статью государственного дохода"». По итогам расследования виновные были найдены, а английскому консулу направили протест.

Так описывал производство кирпичного чая в Фучжоу в 1898 году врач В. Д. Черевков: «В Фучжоу есть две русские фабрики для выделки кирпичного чая. Такая фабрика представляет обширный, высокий сарай, где вдоль одной из стен идет ряд котлов с кипящей водой, а почти посредине находится огромный, деревянный пресс, приводимый в движение ручной силой. Материалом для приготовления кирпичного чая служат обломки листьев и корешки их, являющиеся, как отброс при приготовлении черных и зеленых чаев. На фабриках кирпичного чая такой материал кладется на выгнутые сита; последние ставятся над парами кипящей в котлах воды и закрываются сверху крышкой; когда он достаточно размякнет, его вкладывают в особые деревянные формы, сделанные в виде кирпича, посыпают сверху мелким порошком чая для придания поверхности однообразно- ровного вида, закрывают плотно деревянной же крышкой и затем кладут под пресс, с громадной силой сплющивающий эту чайную массу в форму плотного кирпича».

«Приготовленные чайные кирпичи складываются в такие же большие кладки, как и глиняные, с отдушинами для проветривания, и когда остынут, завертываются в бумагу и укладываются в ящики для отправки их в Сибирь, которая, среди русских земель, является одною из главных потребительниц этого сорта чая»

К концу позапрошлого века в России стал популярным чай с острова Формоза; так европейцы ранее называли Тайвань, современное частично признанное государство к востоку от КНР. В Российской империи даже выпустили серию открыток с тайваньскими сборщицами чая в традиционных одеждах.

Прежде всего Тайвань важен для мировой чайной индустрии как поставщик высококачественных улунов. После 1949 года, когда к власти в материковом Китае пришли коммунисты, многие чайные мастера, а вместе с ними и предприниматели, эмигрировали на Тайвань.

Китайскую чайную церемонию нередко называли «чаепитием праздных людей». Конечно, при новом строе на материке праздность осуждалась, однако на острове Тайвань, куда не дотянулся коммунистический переворот, постарались не допустить прерывания традиции.

В 1980-х годах, на фоне мирового энергетического кризиса, чайная продукция Тайваня стала терять конкурентоспособность Тогда тайваньцы попробовали переориентироваться с экспорта на внутренний рынок — по крайней мере частично.

Сделать это было не так просто, поскольку любовь самих тайваньцев к чаю не была чем-то повсеместным или само собой разумеющимся. Более того, понятие «чайный домик» ассоциировалось с публичным домом и временами японской оккупации: в этих помещениях японские офицеры пользовались услугами местных жительниц. Чтобы улучшить отношение тайваньцев к чаепитиям, на острове распространяли специальные «пространства чая», говорили об «искусстве чая» и строили чайные заведения нового типа. Одновременно в тайваньских школах и даже детских садах началась популяризация чая с учетом его колоссального исторического значения для Китая. Судя по привычкам современных островитян, просветительскую работу можно считать успешной.

До развития индийского чаеводства Китай фактически был чайным монополистом, а китайская чайная отрасль была во многом ориентирована на Россию, поэтому, когда в 1917 году импорт фактически прекратился и основные русские потребители чая ушли с рынка, индустрия китайского чая резко пришла в упадок.

Правительство Китайской (а с 1949 года — Китайской Народной) Республики пыталось оказывать чайному делу поддержку. Существует даже легенда о караванах, ходивших к советской границе и успешно продававших чай в 1920-е годы. Когда чай в существенных объемах стали производить в СССР, прежде всего в Грузии и Краснодарском крае, российские специалисты приезжали в Китай и обучали местных жителей, намеренных снова поставить китайское чайное дело на ноги. Китайцы даже учились по русским учебникам.

В 1960-х советско- китайские отношения переживали серьезный кризис, а в марте 1969 года страны столкнулись в вооруженном конфликте на острове Даманском. Охлаждение отношений с Китаем привело к тому, что спустя 20 лет родиной чая в советском массовом сознании стали Индия и Цейлон, а про Китай, рассказывает историк Сергей Мстиславский, стали забывать.

* [состоящий из местных купцов] — Прим. ред.