Поэзия и цензура

«Новая газета. Европа» публикует интервью с поэтом, участницей нашего проекта «После» Линор Горалик:

«Я твердо уверена, что в этом действительно нет никакой рациональной необходимости — просто власть выжигает напалмом всё живое и несогласное, на что по той или иной причине падает ее взгляд. А та поэзия, о которой мы говорим, — она ведь живая и несогласная. Нет никакого глубоко идущего расчета: мол, эту поэзию читает такое-то число людей, и поэтому мы должны с ней бороться. Нет, она просто попала в поле зрения режима, сочтена дышащей и противостоящей режиму — и поэтому ее надо задушить. <…>

…по принципу слепого молотка, лупящего по всему, что попадается у него на пути. Знаете, есть такая игра, где на доске много дырочек, из них в случайном порядке высовывается червячок, и нужно бить по дырочкам, пытаясь угадать, откуда он вылезет. Вот как в этой игре: нет никакого рацио, они лупят по всему живому, что попало в поле зрения. <…>

Я полагаю, что запрет на прочтение текстов, просмотр художественных работ, прослушивание музыки здорово повышает их ценность — но так это срабатывает только в определенном кругу. Кто-то воспринимает запрет всерьез, верит, что "там", в запретном месте, лежит нечто ужасное и вредное, а для кого-то запрещенное оказывается неизвестным и недоступным. Таким образом, цензура работает как очень странное сито, превращающее песок в алмазы: она ограничивает охват аудитории произведений, но повышает их ценность в том кругу, в который они всё-таки попадают».