«Мы не можем, не должны и не будем ограничивать легальные формы протеста», — еще полгода назад услышать такое из уст Владимира Путина было невозможно. Разгоняли «марши несогласных», перебрасывали ОМОН из Москвы во Владивосток для подавления выступления автомобилистов. Но видимо, что-то меняется, и вот уже премьер, выступая 27 февраля перед руководством «Единой России», говорит: «Даже в условиях экономически и социально благополучных есть люди, указывающие властям на ошибки в работе. В этом заключается сущность демократии ». Раньше тем, кто указывал на ошибки, могли дать лет 8, например, или изгнать из страны, или закрыть телеканал, а теперь выясняется: если в рамках закона, то можно.
В тот же день и министр юстиции Александр Коновалов заявил, что контроль за деятельностью некоммерческих общественных организаций должен быть оптимизирован, чтобы более полно использовать потенциал институтов гражданского общества. «Наша задача — создание адекватных условий для использования в строгом соответствии с законом огромного потенциала российского гражданского общества», — заявил министр. До сих пор «огромный потенциал гражданского общества» исключительно давили: то шпионский камень найдут, то Британский совет разгонят, то у главы Интерньюс контрабандные доллары найдут...
Оттепель? Вряд ли. «В условиях кризиса возрастает желание заявить о себе всем политическим силам, появляется больше поводов покритиковать», — растолковал сам Владимир Путин. Власть понимает: сегодня так гнуть и давить общество, как она делала это все последние 8 лет, уже нельзя. Оно может выскочить из рук, распрямиться и... сказать: «Руки прочь!» Это сегодня оппозиция кажется маленькой и незначительной. Завтра она может стать властью. Может? Способна ли?
