Бессонница в летнюю ночь

Белые ночи с алыми парусами над Невой, непременными поцелуями под разводными мостами и, разумеется, славными литературными реминисценциями — не только туристический бренд, но и состояние души. Как встречают этот праздник в Петербурге и на близких широтах — любопытствовал The New Times

Северная, бледная ночь! Все видно кругом; все ясно, до жуткости четко и ясно… Румянец вечерней зари — чахоточный румянец — не сошел еще и не сойдет до утра с белого, беззвездного неба; он ложится полосами по шелковистой глади Невы, а она чуть журчит и чуть колышется, торопя вперед свои холодные синие воды.

И. Тургенев. «Призраки»

Питерцы считают, что белые ночи — компенсация им за мерзопакостный климат: девять месяцев в году низкое небо, свинцовые воды, промозглый воздух, пронзительный ветер с залива, беспрестанные дожди, удушающая влажность, полчища комаров даже на верхних этажах. Может, именно этот контраст — яркого летнего феномена с обыденностью и гнилостью остальных месяцев года — и вдохновил поэтов, писателей и художников на создание бессмертных строк и картин.

Литературные традиции берут начало от Пушкина и Гнедича, Тургенева и Достоевского, а свою лепту в описание белых ночей внесли и Дюма, и Казанова. Впрочем, последнего белые ночи не очень вдохновляли: «Кабы не пушечный выстрел, возвещающий, что солнце зашло, никто б о том не догадался. Можно в полночь читать письмо, и луна не делает ночь светлей. Говорят, красиво, а по мне одна докука». Зато создатель мушкетеров настроен весьма романтично: «…­Проведу на берегах Невы несколько из тех пленительных прозрачных ночей, когда возможно разбирать почерк любимой женщины, каким бы он ни был бисерным... Любить в такую ночь — значит любить вдвойне».

Бренд
В самом деле, белая петербургская ночь всегда была способна настроить на романтический лад не только литераторов, но и самого прозаичного путешественника: фантастика, когда день и ночь перетекают друг в друга, создавая причудливую игру тени и света на прекрасных дворцах и памятниках, а кораб­лики рассекают невские воды под мостами, торчащими вертикально вверх вместе с тротуарами и асфальтовой мостовой, рельсами и фонарями.
И не пуская тьму ночную
На золотые небеса,
Одна заря сменить другую
Спешит, дав ночи полчаса.

А. Пушкин. «Медный всадник»

Конечно, сегодня, после того как белые ночи сделались отличным туристическим и рекламным брендом, с романтическим одиночеством у разводных мостов и мраморных львов практически покончено. И Эльдар Рязанов, вздумай он сделать сиквел своего популярного фильма, замучился бы снимать своих «итальянцев» и потомков льва Кинга в «пустом» летнем Ленинграде. И дело не только в толпах туристов, приезжающих потусоваться у Невы или насладиться фестивалем «Белые ночи». Возглавляют летний хеппенинг сами питерцы, стремящиеся надышаться коротким летом — пока оно не кончилось и над городом не разверзлись хляби небесные. Ведь, как писал Паустовский, «человек не может примириться с неизбежным исчезновением этой красоты, этих очарованных ночей. Поэтому, должно быть, белые ночи и вызывают своей непрочностью легкую печаль, как все прекрасное, когда оно обречено жить недолго». Там шепчутся белые ночи мои
О чьей-то высокой и тайной любви.
И все перламутром и яшмой горит,
Но света источник таинственно скрыт.

А. Ахматова. «Летний сад»

Они и не примиряются. После полуночи на набережных столпотворение, горожане (как и многочисленные туристы) ждут бесплатного аттракциона — развода мостов. А потом пешком, на велосипедах и роликах расползаются по домам, сливаясь с прозрачным, спокойным, нереально красивым городом. А если завтра не на работу, можно гулять всю ночь, сидеть у Невы, наблюдая, как громадные корабли плавно проходят через узкие створы разведенных мостов. Побродить по Невскому, Литейному, Каменноостровскому проспектам, где всю ночь открыты кафе для проголодавшихся. Заглянуть в шалманчик у Петропавловки. Прокатиться на ночном кораблике. Бросить монетку «Чижику-Пыжику» на Фонтанке. Загадав желание, потереть пятку матроса на памятнике Пет­ру I у Инженерного замка. Жизнь затихает только к 4–5 часам утра, когда на улицы выползают поливалки. Может, праздник в Северной Венеции и уступает карнавалу своего южного побратима в красочности, но зато он стихийный, а значит, непредсказуемый.
Кульминация белых ночей — праздник выпускников «Алые паруса», отмечаемый с 1969 года. Тогда впервые после многолетнего перерыва были зажжены факелы Рост­ральных колонн на стрелке Васильевского острова и в русло Невы вошла шхуна с алыми парусами. Долгие годы эту роль исполнял фрегат «Штандарт», а в этом году вконец обветшавшую посудину сменил шведский парусник «Тре крунур», но на мостике по-прежнему стояли капитан Грей и Ассоль. Каждый год к этому моменту на Дворцовой набережной собираются тысячи молодых людей: выпускники школ, новоиспеченные офицеры из военных и морских училищ в парадной форме смешиваются с обычной публикой, и вся эта толпа, заполонившая «золотой треугольник» между Гостиным двором, Дворцовой набережной и Летним садом, бурлит, передвигается, скандирует, поет, фотографирует, разговаривает по телефону и неизменно пьет шампанское, зачастую прямо из бутылок.

Вчера было наше третье свиданье, наша третья белая ночь... Такая ночь, которая разве только и может быть тогда, когда мы молоды, любезный читатель. Небо было такое звездное, такое светлое небо, что, взглянув на него, невольно нужно было спросить себя: неужели же могут жить под таким небом разные сердитые и капризные люди?

Ф. Достоевский. «Белые ночи»

Географический феномен

Вообще-то белые ночи — довольно распространенное географическое явление. Оно открывается всем обитающим на широтах севернее 60-х. Это Мурманск и Архангельск, Сургут и Нижневартовск, Петрозаводск и Нарьян-Мар, Скандинавия и почти вся Исландия, Канада и Аляска, Шотландия и Эстония. Кое-где они длятся дольше, чем в том же Питере, и уже практически переходят в полярный день. Так, на севере Финляндии солнце не заходит почти два с половиной месяца, а в норвежском Свабальде — с 19 апреля по 23 августа. Вспомним фильм «Бессонница» с Аль Пачино, действие которого происходит летом на Аляске. Детектив расследует убийство, страдая в белую ночь от бессонницы и совершая из-за этого кучу ошибок. Кстати, выражение «белая ночь» по-французски или итальянски означает мучительную ночь без сна…
В отличие от киногероя Аль Пачино, жители северных широт радуются белым ночам и так или иначе празднуют их приход. В Швеции в канун Midsommar, прихода лета, на площадях и лесных опушках под национальные мелодии и в национальных костюмах водят хороводы вокруг Майского дерева — гладкого столба, украшенного венком из свежих трав и цветов. А наплясавшись, лакомятся первой молодой картошкой с селедкой и сметаной, первой клубникой. В Дании зажигают костры, как во времена викингов, с чучелом ведьмы, изгоняя злых духов. В Эстонии еще и прыгают через огонь. Поверье гласит, что это приносит благополучие и удачу, а также предотвращает пожар в доме. Где-то собирают травы — в это время они, мол, все целебные, где-то, в том числе и у нас, девушки плетут венки и пускают на воду: утонет — беда, поплывет — жди сватов; где-то кладут под подушку девять цветков — тогда обязательно приснится суженый. А мужчины повсюду следуют лишь одной примете: как следует «принимают на грудь» — тогда и урожай должен быть отменным.
Оказавшись однажды в Хельсинки в день летнего солнцестояния, который является национальным праздником в Финляндии, автор по русской привычке полагал, что и здесь будут праздновать, как в Питере, — с массовыми гуляниями, салютами, всеобщим братанием и т.д. Между тем в час дня закрылись все магазины и рестораны, а на улицах не осталось ни одного человека. На вопрос, а как же праздник и где бы поесть, портье долго тыкал в маленькую точку на карте — именно на малюсеньком островке Сеурасаари, расположенном в черте города, должны были происходить главные события праздника Юханнус, он же Иванов день, День Иоанна Крестителя и Укон Юхла — в честь бога огня у древних финских племен. …По тропинкам Сеурасаари в своих лучших костюмах шли под ручку спокойные и молчаливые финские граждане средних лет, с такими же молчаливыми и спокойными финскими детьми. Они толпились у сцены, где выступали фольклорные ансамбли, исполнявшие тягучие финские мелодии — нечто вроде летки-енки, только в десять раз медленнее, ахали, наблюдая за «цирковыми номерами» плотогонов на плавающем бревне. И ждали кульминации праздника, когда подожгут плоты с пирамидками из березовых и еловых веток: по преданию, огонь пожирает зло, а вода уносит его прах. Наконец лодка с новобрачными в сопровождении девушек в национальных костюмах медленно подплыла к плоту с главной «елкой», жених неловко ткнул факелом в лапник, и гребцы очень быстро двинули обратно, очевидно, уже зная, что сейчас «жахнет». Жахнуло и впрямь как следует, через минуту над островом взметнулось яркое бензиновое пламя — обычные ветки так споро не горят! А еще через пять минут толпы отдыхающих чинно двинулись в обратный путь через узкий мостик. Обогнать степенных финских отдыхающих было просто, и мы простояли в очереди за сосисками у ближайшей палатки, метрах в шестидесяти от эпицентра праздника, не так долго. За нашим столом на открытом воздухе сидели две финские матроны и очень оживленно о чем-то беседовали: судя по почти опустевшим тарелкам, на самом торжестве они не присутствовали. В один прекрасный момент одна из них наклонилась под стол, достала из дамской сумочки плоскую бутылочку с бесцветной жидкостью и под столом же аккуратно перелила ее содержимое в банки из-под пепси. Из них они затем уже спокойно отхлебывали под взглядами вежливых полицейских, прогуливающихся по тропинкам острова. Сосиски тут же застряли в горле, и автор пожалел о бутылке горькой, в приступе туристической политкорректности оставленной в гостинице.

Питер, я твой!

Шведы и финны празднуют свое скупое лето один раз в году. А в Питере белых ночей хватит еще надолго. В июле и даже августе туристам не грозит оказаться в пустынном городе — тысячи людей вместе с ними будут восхищаться восьмым чудом света. Впрочем, большинство питерцев уверены, что вовсе не восьмое, а седьмое, и все семь находятся в Петербурге. Это Невский проспект, Финский залив, Александрийский столп, Марсово поле, Исаакиевский собор, Разводные мосты и Белые ночи...

---

Белые ночи
Поскольку ось Земли наклонена к плоскости орбиты планеты, в районе дня летнего солнцестояния (21 июня) северное полушарие максимально обращено к Солнцу. К северу от полярного круга в это время длится полярный день. А чуть южнее — между 59,5° и 66,5° северной широты — Солнце лишь незначительно опускается ниже горизонта. И хотя сама поверхность Земли в этих районах находится в тени, солнечные лучи освещают верхние слои атмосферы. Таким образом, белые ночи представляют собой слияние вечерних и утренних сумерек.