Иванькиада. Продолжение

После Ивана Грозного установлен памятник следующему «эффективному менеджеру» — Ивану III

Обнаружен еще один «эффективный менеджер». Это царь Иван III, памятник ему установлен в Калуге. Церемония открытия была освящена присутствием министра культуры Владимира Мединского. Кроме того, калужским студентам министр прочел лекцию об исторической роли Ивана. В доказательство высокой посещаемости на сайте Минкульта размещено фото зала, где яблоку негде упасть, хотя места занимают далеко не всегда студенты.

Военно-историческое

Российская власть метит территорию памятниками. Князь Владимир, резко диссонирующий с архитектурным ландшафтом, вид на который открывается из автомобильной пробки на Большом каменном мосту, уже стал московской городской «рутиной». Смотреть на эту конструкцию, вершину которой могла бы украшать любая голова — хоть профессора Доуэля, хоть Ленина, хоть Сталина, больно, однако уже привычно.

Иван Грозный стоит в Орле, хотя по своей художественной ценности он скорее заслуживает имени Ужасный. Фокус с мемориальной табличкой маршалу Маннергейму в Питере не прошел: оказывается, память есть не только у Военно-исторического общества, которое то ли приватизировало Мединского, то ли он приватизировал его. Память есть и у горожан, и для них Маннергейм — не русский генерал и не финский президент, а военачальник, организовавший наступление на Ленинград. Зато «Аллея правителей» чудо как удалась — ее увенчал Сталин, причем незадолго до открытия Стены скорби, что, вероятно, символизирует всеобщее согласие и примирение.

В общем, все у нас такое военно-историческое, необычайно эффективное, объединительное и несколько жестковатое по стилю управления — примирение и единство достигается большой кровью. Чем и гордимся.

Иван III вступал в тактический союз с крымским ханом, чтобы немного повоевать с литовско-польскими супостатами, что тоже можно считать поощряемой сегодня деятельностью

Эффективный менеджер

Министр культуры в Калуге выступил в качестве Ивана, помнящего родство. В его интерпретации с именем Ивана III связано «возвращение суверенитета». Словосочетание, которое едва ли было известно вышеуказанному царю (хотя он тоже считал, что восстанавливает утраченное), но часто употребляемое президентом Российской Федерации. Можно сказать, что российская власть сегодня одержима суверенитетом, притом, что на него никто не покушается. Скорее, наоборот. Но тут нас подстерегает идеологически правильная историческая аллюзия. Иван — «создатель (читай — восстановитель) суверенного государства». Владимир Владимирович — тоже, особенно после инкорпорации Крыма.

Надо сказать, что Иван III вступал в тактический союз с крымским ханом, чтобы немного повоевать с литовско-польскими супостатами, что тоже можно считать поощряемой сегодня деятельностью. Кроме того, когда царь «восстанавливал суверенитет», то пользовался услугами татарской конницы. При этом пиар-менеджмент был совершенно потрясающий. Нет, он не вешал билборды и перетяжки, призывающие жителей Новгорода отказаться от своего суверенитета и перейти под более качественное управление. Сдались бы вы на милость победителя, если бы защитники вашего города в массовом порядке возвращались в «расположение части» с отрезанными носами и губами? С большой степенью вероятности — да. Ровно таким пиар-сопровождением Иван III начал осаду шибко вольного, чтобы не сказать — прозападного, Новгорода. Осаду, которая закончилась для царя удачно.

Сказано же — эффективный.

Иноагенты в истории России

Кремль, включая Спасскую башню, тоже строили при Иване III, и вел он себя как российское спортивное руководство — итальянских архитекторов тогда было примерно столько же, сколько итальянских футбольных тренеров в сегодняшней России.

Что характерно, скульптурное изображение царя Ивана III уже имелось до появления калужского монумента. Правда, на коллективной «фотографии» — знаменитом памятнике в Новгороде Великом, посвященном тысячелетию Руси и открытом Александром II в 1862 году. Очень грамотный, с точки зрения идеологического окормления народа, памятник. Там есть правители, военачальники, высочайше одобренные просветители (идеологический отдел) и придирчиво отобранные писатели и ученые (считай, подконтрольные Союз писателей и Академия наук). Никаких диссидентов нет, хотя есть, например, Михаил Сперанский, которого время от времени куда-то ссылали, а потом возвращали назад, потому что срочно надо было писать прорывные программы модернизации России.

Если Иван III считается собирателем земель и в этом состоит один из прозрачных аллюзивных смыслов открытия монумента (президент РФ — тоже собиратель), означает ли это, что сегодня, после Крыма и провала проекта «Новороссия», уже все земли, которые хотелось бы собрать, собраны или осталось что-то еще?

Ну, да не в этом дело. Сегодняшний высший руководитель любит повторять словосочетание «тысячелетняя история» России. С точки зрения политтехнологов второй половины XIX века, тысячелетие приходилось на 1862 год — отсчет вели с 862-го, когда конунга Рюрика пригласили санировать неэффективные славянские управленческие практики. Ну, примерно, как шведских консультантов-экономистов в начале 1990-х. То есть получается, что тысячелетие уже было, к тому же все-таки норманнская теория происхождения русского государства живет и побеждает: нашу тысячелетнюю с хвостиком государственность основали в прямом смысле иностранные агенты, введшие внешнее управление. Не говоря уже о том, что в приглашении иностранных консультантов принимали участие не только славянские племена, но финно-угорские. Со славянской стороны в процедуре участвовали кривичи, что наталкивает на другую мысль — ведь акт установления внешнего управления не мог обойтись без племени рабиновичей! Есть еще над чем поработать Российскому военно-историческому обществу. Еще не вся правда об истории сказана.

А в связи с открытием памятника Ивану III остается не отвеченным вопрос: если царь считается собирателем земель и в этом состоит один из прозрачных аллюзивных смыслов открытия монумента (президент РФ — тоже собиратель), означает ли это, что сегодня, после Крыма и провала проекта «Новороссия», уже все земли, которые хотелось бы собрать, собраны или осталось что-то еще? Можно ли считать справедливость восстановленной?

Но для этого надо знать историю будущего, что при всем желании неподвластно даже такому виртуозу исторической науки, как министр Мединский. Он у нас все-таки пророк, который предсказывает назад, хотя и метит памятниками царям желательную дорожную карту движения вперед.

* Постоянный колумнист NT, руководитель программы Московского центра Карнеги.