В мае 23-го

Путин отнял у нации ее главный праздник — 9 мая и приватизировал его. Но мы вольны отмечать свой День Победы, не опошленный Кремлем, и хранить подлинную историческую память о войне, которую власть цинично приравняла к своей СВО, считает колумнист NT Андрей Колесников*

Подготовка к главному празднику страны — 9 мая в 2023-м запомнится дроном над Кремлем, нервным ожиданием украинского контрнаступления, бесконечно перекрытыми улицами Москвы, закрытой Красной площадью и сбоями GPS в столице. Так скверно страна свой некогда самый важный день, символ единства нации и наследников поколения победителей, еще не встречала. И все потому, что день 9 мая в течение более чем двух десятилетий по частям приватизировался Путиным, и тогда, когда он превратился в несменяемого автократа, начавшего «спецоперацию», процесс приватизации был завершен. Теперь это личный праздник правителя. А по причине токсичности Путина почти для всего мира, репутация нашего праздника (именно нашего, ведь целиком отнять семейную и частную память о Великой Войне у семей россиян невозможно) сильно испорчена.

«Главпуризация памяти»

«Спецоперация» усугубила профанацию Дня Победы по-путински. Свои личные мифологизированные представления об истории автократ превратил в официальные: отныне считается, что СВО — это фактическое продолжение Великой Отечественной: добиваем недобитых нашими дедами (хотя уже пора говорить о прадедушках) нацистах, которые на нас напали. И второй тезис в поддержку первого: на нас всегда нападал Запад, а Россия неизменно отвечала справедливой оборонительной войной. Гитлер — это не просто глава нацистского государства. Вместе с ним на нас нападал Запад как таковой. (О союзниках, тех самых «англосаксах» и французах, теперь вспоминать не принято, как если бы их и не было.) И этот же Запад, приравненный к Гитлеру, нападает и сейчас.

Сейчас можно как угодно морочить головы множеству россиян, которым все равно, в чем их собирается убедить власть. Пассивность основной массы конформистов возведена ими в принцип жизни, что и позволяет Путину рассуждать о «единстве»

Это даже не подстройка под себя или простое переписывание истории. Это просто выдуманная от начала до конца «легенда», оправдывающая «спецоперацию». В советское время было много искажений исторической правды о войне и наказаний тех, кто эту правду пытался донести в научных или литературных работах — достаточно вспомнить «1941. 22 июня» Александра Некрича или дневники 1941 года Константина Симонова (которые, впрочем, в результате были изданы, причем как раз в годы застоя). Но такого масштаба лжи советская власть себе позволить не могла — хотя бы потому, что поколение победителей еще было активно, а оно-то помнило и знало, как все было на самом деле. И еще был возможен фильм Андрея Смирнова «Белорусский вокзал» с несколько пафосной концовкой, но важной в том смысле, что память передавалась из поколения в поколение — об этом мы еще поговорим. А сейчас… Сейчас можно как угодно морочить головы множеству россиян, которым все равно, в чем их собирается убедить власть. Пассивность основной массы конформистов возведена ими в принцип жизни, что и позволяет Путину рассуждать о «единстве».

Еще задолго до сегодняшней катастрофы историк Павел Нерлер очень точно назвал процесс подмены одной истории другой — «главпуризация памяти». От понятия Главпур — Главное политическое управление Советской армии и Военно-морского флота, которое почти четверть века возглавлял Алексей Епишев, яростный противник правды о войне (и вообще любой правды — в армии, например, была запрещена подписка на «Новый мир» Александра Твардовского). Официальная память подгоняется под выдуманный и навязываемый властью канон. Но даже в «Малой земле» Брежнева — очень качественной на самом деле спичрайтерской работе — было в разы меньше вранья, чем в сегодняшней искусственной модели войны.

Корифей истории

Недаром музеефицируются не жертвы гигантской бойни, а Победа, которую привязывают в качестве морального оправдания к «спецоперации», ВОВ — к СВО. Музей Победы (не войны!) уже сам себя пишет через Z и использует слоган Zаветам Veрны. Происходит Zetификация истории. Это то, что происходило в послевоенные годы еще при Сталине: по определению историка Евгения Добренко, вместо мемориализации жертв — монументализация Победы. Это худшее, что могло произойти с российской исторической памятью. Но страна шла (или возвращалась?) к этой историко-ментальной катастрофе семимильными шагами — от оправдания пакта Молотова-Риббентропа до осквернения памяти о Катыни и прямой лжи об этой катастрофе прошло совсем немного времени. Мифы о прошлом растворены в сегодняшнем дне — именно специфические представления об истории Украины и России стали одной из базовых причин событий 24 февраля 2022 года.

Поправить они уже ничего не могут, зато «мы» теперь «можем повторить» то, что повторять нельзя

День Победы нужен Путину для самолегитимации. Объявляя себя наследником по прямой победителей в войне, присваивая себе даже некогда гражданскую инициативу — «Бессмертный полк», он искал морального оправдания для своего режима, а теперь, после окончательной профанации и приватизации праздника, и своей «спецоперации». Его харизма, его легитимность строятся на использовании подтверждаемого социологией факта: 9 мая — главный праздник для россиян, единственный клей нации, а самое главное, чем гордятся граждане России — это своей историей. В последние годы им приходится гордиться той историей, которую преподает самый главный учитель — Путин. Сталин был корифей всех наук. Путину достаточно быть корифеем истории — этого хватает для того, чтобы превращать людей в послушную массу, внушать им ощущение исторической правоты любых действий сегодняшнего режима. Режима, приравненного к России как таковой, что тоже является совсем уж простоватой подтасовкой.

Едва ли не самый главный фильм 1960-х, который вышел на экраны в 1967 году, но снимался долго, в фильме есть кадры 1965-го — «Июльский дождь» Марлена Хуциева, изысканная драма перехода оттепели в застой. Картина заканчивается документальными кадрами встречи фронтовиков у Большого театра. Но здесь есть еще одна встреча — Хуциев показывает лица совсем молодых людей, родившихся вскоре после большой войны, детей поколения победителей. Новое поколение встречает старшее поколение — эстафета передана. Эта генерация поучаствует в перестройке, именно она сейчас заканчивает свой жизненный путь, и ее представителей иной раз неуклюже выдают за ветеранов, каковыми они по физиологическим причинам быть не могут. Во времена «Июльского дождя» память о войне становилась главным объединяющим началом нации и основой легитимности Брежнева — «зато мы победили». И эту память действительно подхватили люди, чьи лица показала камера оператора Германа Лаврова. Но не смогли передать ее следующим поколениям — им помешало государство, сначала советское, затем путинское. Поправить они уже ничего не могут, зато «мы» теперь «можем повторить» то, что повторять нельзя. А что войну повторять нельзя, твердо знали в середине 1960-х, да и в более поздние десятилетия тоже — на этом держалась поздняя советская власть.

Знание утрачено. История подменена. Праздник опошлен. Но каждый из нас волен и имеет право отмечать свое 9 мая. Потому что во многих семьях (но, увы, не в каждой, иначе бы с нацией не случилась антропологическая катастрофа 2022 года) все еще есть своя, подлинная, память о войне. И не только о 9 мая, но и о 22 июня. И не только о 1941 годе, но и о 1937-м…

Фото: pravda-nn.ru

*Андрея Колесникова Минюст России считает «иноагентом».