Ex libris Андрея Нечаева

«Реальная жизнь интереснее авторских фантазий». Президент банка «Российская финансовая корпорация», министр экономики России в 1992–1993 годах Андрей Нечаев любит мемуары и исторические хроники
Я читатель специфический и скучный. Почти не читаю современной прозы. Реальная жизнь кажется мне многократно живее и интереснее авторских фантазий и часто надуманных страстей. В истории, включая современную, было столько коллизий, что дай бог разобраться в них. Поэтому с особым интересом читаю мемуары и исторические хроники. А если уж совсем для души, то поэзию.

1. Некоторые из воспоминаний, которые читал в последнее время, изданы давно, но как-то раньше не попались, а недавно купил и прочитал. Это

«Записки террориста» Бориса Савинкова, архив

Троцкого («Коммунистическая оппозиция в СССР»), мемуары

Хрущева, Черчилля, воспоминания

Александра Керенского. Последний меня крайне разочаровал. Бесконечное самолюбование (явная мания величия), не покидает ощущение какой-то легковесности и несерьезности. Волею судеб человек был вознесен на вершину власти и мог стать спасителем России. Увы, масштаб личности не соответствовал масштабу задач, и это, как мы знаем, дорого обошлось стране.

Никита Сергеевич поразил прежде всего языком: человек диктовал записи сам, а текст наполнен какими-то штампами, а-ля передовица в газете «Правда». Похоже, он так своеобразно мыслил.

Архив Троцкого открыл мне глаза на многое. В 70-е годы, изучая в МГУ догматический марксизм и историю партии, я не знал об острой дискуссии среди партийных вождей по текущим вопросам. Замечания типа «Поправку Ленина считаю излишней» были в порядке вещей. Интересно, может ли кто-то из нынешних руководителей правительства позволить себе публично подобную фразу в адрес премьера? Любопытно, как все вожди, кроме Троцкого, единодушно решили скрыть даже от членов партии известное письмо Ленина, где он их всех характеризовал.

Интересно было прочитать также воспоминания и размышления

Михаила Сергеевича Горбачева, которые он мне подарил. Я рад и горд, что в последние годы у нас сложились личные отношения. Знаю все его ошибки и шараханья на рубеже 90-х, но с искренним уважением отношусь к занятой им ныне позиции. Всем своим авторитетом и политической мудростью он на стороне тех, кто выступает за глубокие политические реформы в России, за подлинную демократизацию страны.

Чтобы не выглядеть гиперполитизированным, добавлю, что читал и автобиографическую книжку

Марка Шагала «Моя жизнь», а также монографию о Константине Коровине как театральном художнике. В последние годы я стал увлекаться русской графикой XX века, в том числе эскизами театральных костюмов. Коровин, отец русского импрессионизма, был еще и блистательным графиком.

1. В качестве одного из соавторов получил трехтомник

«История новой России» и, конечно, весь пролистал. Авторы — активные участники событий, это издание развивает идею Егора Гайдара о необходимости силами демократически, либерально мыслящих экспертов подготовить серию книг по новейшей истории, включая весь XX век. Они должны стать ответом на сомнительные учебники истории, в которых Сталин преподносится в качестве модернизатора и эффективного менеджера. Перечитал последнюю большую работу

Гайдара «Смуты и институты». Фантастически прозорливая вещь. Очень советовал бы нашим политическим лидерам просто проштудировать ее от корки до корки, чтобы не повторять роковых ошибок, уже случившихся в российской истории.

1. Ну и немного для души — поэзия. Едва ли кто-то воспринимает

Наума Коржавина и

Александра Городницкого («За временем вдогонку») как чистых лириков, хотя в молодости мне запомнилась фраза Коржавина во время его выступления в Академии наук: «Я хочу, чтобы меня ценили как поэта, а не просто как смелого человека». С удовольствием регулярно читаю новые стихи

Дмитрия Быкова. Искрометное остроумие.

И наконец, поэт на все времена —

Борис Пастернак. Перечитываю его часто.

Быть знаменитым некрасиво.
Не это подымает ввысь.
Не надо заводить архива,
Над рукописями трястись.
Цель творчества — самоотдача,
А не шумиха, не успех.
Позорно, ничего не знача,
Быть притчей на устах у всех.

По-моему, очень «на злобу дня».