Праздники на соседних улицах

Завершающийся год выдался весьма богатым на события и в России, и в ЕС, однако эти события практически никак не были связаны между собой. На каждой улице был свой праздник (или своя драка - как кому нравится). "Сходились" эти улицы редко, и заканчивалось все выкрикиванием угроз и размахиванием кулаками. На расстоянии.

Начнем с Евросоюза. Оглядываясь назад, трудно отделаться от впечатления, что на протяжении последних десяти-двенадцати месяцев блок двигался по восходящей и заканчивает 2007 год на гораздо более высокой ноте, чем его начинал.

Достаточно вспомнить, что в это время год назад "Единая Европа" еще находилась в состоянии глубокого институционального кризиса, начавшегося после провала проекта Евроконституции на референдумах во Франции и Нидерландах в 2004 году. Европейский проект буксовал, его институты не справлялись с возросшим числом стран-членов, ведущие политики делали заявления о необходимости переосмысления стратегических целей интеграции, а рядовые граждане государств ЕС открыто и массово выражали недовольство недостаточной эффективностью и прозрачностью работы наднациональных органов. Низы не хотели, а верхи не могли. Сторонние наблюдатели (в том числе и в России), а также наиболее активные евроскептики внутри Европейского союза уже готовились заказать венки на похороны европейской интеграции.

И вдруг эти тучи революционной ситуации, сгустившиеся над ЕС, начали рассеиваться. Первого января ряды блока пополнили Болгария и Румыния, увеличившие число членов до двадцати семи. Критики до сих пор утверждают (и подкрепляют свое мнение целым рядом весомых аргументов), что это расширение было наименее подготовленным из всех, что произошли в истории Евросоюза. Пожалуй, это на самом деле так и есть - два "новичка" действительно выделяются на фоне ЕС-25 не только низким уровнем экономического развития, но и слабостью своих демократических институтов (в особенности судебной власти) и высоким уровнем коррупции. Будь Россия раз в десять поменьше по территории и численности населения, она выглядела бы даже предпочтительнее в качестве кандидата на вступление в ряды Евросоюза, чем нынешние Болгария и Румыния. Тем не менее расширение состоялось, и его побочным эффектом стало ощущение, что эволюция "Единой Европы" вновь приобретает поступательную динамику.

Следующей вехой стал юбилей - в марте Евросоюз с помпой, музыкой и фейерверками отметил пятидесятилетие подписания Римского договора. Итогами этой масштабной PR-акции стало, во-первых, растущее распространение среди рядовых европейцев мнения о том, что европейский проект все-таки жив и в целом не так уж плох. Во-вторых, по случаю юбилея была принята "Берлинская декларация", реальное значение которой почти никак не было связано с ее пустым и напыщенным текстом, - она ознаменовала начало процесса выхода ЕС из институционального кризиса.

Вопреки прогнозам, этот процесс развивался стремительно, особенно по меркам Евросоюза и с учетом глубины возникших проблем. Уже на саммите в июне лидеры ЕС-27 согласовали общие параметры будущих реформ и форму или порядок их оформления. Как будто и не было драк и споров, нужна ли Европейскому союзу конституция или иной основополагающий договор, - практически сразу была созвана Межправительственная конференция, которая в кратчайшие сроки подготовила проект Договора о реформе. Это, безусловно, ключевое событие в жизни ЕС в уходящем году.

Новый документ (официальное название: " Договор о внесении изменений в Договор о Европейском союзе и Договор об учреждении Европейского сообщества") был одобрен на неформальном саммите Евросоюза 18-19 октября и официально подписан на только что состоявшейся встрече лидеров ЕС в Лиссабоне. Теперь начнется процесс его ратификации, и в случае, если он успешно завершится во всех двадцати семи странах, договор вступит в силу в 2009 году. Для того чтобы исключить даже теоретическую возможность повторения конфуза, возникшего с Евроконституцией, лидеры практически всех стран-членов заявили о том, что утверждаться новый договор будет парламентами, а не на референдумах. Исключение составляет лишь Ирландия, законодательство которой требует обязательного проведения референдума, но неожиданностей там вроде бы не предвидится.

Итак, главным итогом уходящего года можно считать то, что кризис развития, охвативший ЕС после провала Евроконституции в 2004 году, практически преодолен. Благодаря подспудной работе, проведенной политиками и евробюрократами в предыдущие два года вдали от избирателей и СМИ, а также смене правительств в ряде стран Евросоюза (Великобритания, Польша и др.) на относительно более евроцентристские, интеграционный проект вновь двинулся вперед.

Весьма вероятно, что уже через полтора года мир, включая Россию, будет иметь дело с качественно иным блоком, у которого будет "президент" (председатель Европейского совета) - политическая фигура, назначаемая на срок 2,5-5 лет, и "мининдел", который объединит полномочия, административные и финансовые ресурсы нынешнего Высокого представителя ЕС по Общей внешней политике и политике в области безопасности (Х.Солана) и комиссара ЕС по внешним связям (Б.Ферреро-Вальднер). В последующем сократится численный состав КЕС - квазиправительства Евросоюза: после 2014 года уже не каждая страна-член будет иметь в ней "своего" представителя. Более компактная Еврокомиссия должна стать более управляемой. Укрепятся полномочия европейских институтов - КЕС, Европарламента и Европейского суда - в особенности в сфере юстиции и внутренних дел. Значительно расширится список вопросов, по которым государства-члены уже не смогут применять право вето - решения по ним будут приниматься большинством голосов, а следовательно, возрастет и сама вероятность принятия таких решений.

Иными словами, в уходящем году ЕС не только нашел выход из кризиса, но и заложил основу, которая вскоре позволит ему функционировать эффективнее, прозрачнее и стать более заметным и более цельным игроком на мировой арене. Пока не ясно, как эти перемены скажутся на позиционировании Евросоюза в качестве геополитического полюса силы. С уверенностью можно сказать только одно: по-настоящему общей и, главное, сильной внешней политики у блока не будет, а тем более - общей политики в области безопасности. "Атлантисты" (Великобритания и Польша, в меньшей степени - Венгрия, Чехия, страны Балтии и другие члены НАТО внутри Евросоюза) сохранят практически полную свободу действий на международной арене. Будущие "мининдел" ЕС и председатель Европейского совета будут лишь персонифицировать внешнюю политику "Единой Европы", но сама эта политика будет по-прежнему формироваться по принципу наименьшего общего знаменателя. Тем не менее было бы большой ошибкой рассматривать отсутствие у ЕС мощной армии, единого и большого военно-политического "кулака" в качестве свидетельства его слабости. Нишей и козырем Евросоюза в мировых делах была и останется "мягкая сила", и в этом аспекте равных ему уже (или пока?) нет.

Куда более интересным, однако, представляется другой вопрос: как реформы, согласованные в 2007 году, скажутся на возможностях блока и его институтов в торговой, социально-экономической и нормативной областях? О том, куда дует ветер, можно судить по инициативам и мерам, запущенным/принятым в уходящем году. Перечислим лишь некоторые из них.

Двигаясь по пути развития Шенгена и соединяя его принципы и инструменты с экономическими потребностями ЕС, Брюссель запустил в проработку идею введения "синей карты", которая, по аналогии с "зеленой картой" в США, будет призвана регулировать въезд, пребывание и трудоустройство иммигрантов. Это - принципиально новое явление.

В октябре КЕС обнародовала пакет предложений, направленных на либерализацию внутреннего энергетического рынка. Оставляя в стороне детали этой масштабной инициативы и то, как она может затронуть интересы руководства "Газпрома" (см. " Брюссель давит на газ"), достаточно сказать, что речь идет о консолидации наднациональных функций и полномочий Еврокомиссии в сфере энергетики, подобно тому, что уже давно происходит в области транспорта, связи, сельского хозяйства.

Особенно мощно отметилась Европейская комиссия в антимонопольной сфере. 18 апреля КЕС обязала пивоваренные компании "Heineken", "Grolsh" и "Bavaria" выплатить 273,8 млн евро за ценовой сговор в период 1996-1999 годов. Осенью она установила новый рекорд, добившись поистине исторической победы над гигантом из гигантов - "Microsoft". Были приняты жесткие меры в отношении "Apple", "Oracle" и ряда других ТНК, равно как и против собственно европейских компаний - энергетических, финансовых, авиационных, автомобильных и других.

Все более активными становятся попытки Брюсселя действовать экстерриториально. Беря пример с США, где окружной суд может вынести приговор в отношении целой страны, Еврокомиссия и другие наднациональные органы ЕС настойчиво навязывают свои внутренние правовые нормы и стандарты (прежде всего в сфере экологии) государствам, не входящим в Евросоюз. В качестве примера можно привести планы распространить действие ограничительных мер в отношении выбросов авиацией парниковых и иных газов на все воздушные суда, совершающие полеты в/из пунктов на территории ЕС или через нее, вне зависимости от их государственной принадлежности.

Этот иллюстративный список можно продолжить, однако мысль и так ясна: по мере своего возобновившегося укрепления Евросоюз превращается в фактор, с которым придется считаться по целому ряду аспектов международных отношений, прежде всего торгово-экономических. И это самым непосредственным образом касается нашей страны. России нужно готовиться к тому, чтобы иметь дело с ЕС, который полностью преодолеет внутренний кризис 2004-2007 годов и вновь начнет укрепляться. Европейский союз - наш ключевой партнер (хотя и очень трудный), причем не столько во внешнеполитическом смысле, сколько на уровне человеческих контактов, а главное - в сфере экономики и торговли. А посему вопрос о выстраивании с ним равноправных и взаимовыгодных отношений никак нельзя считать праздным или второстепенным. Тем не менее действия Москвы на европейском направлении в последнее время свидетельствуют скорее о преобладании именно такой точки зрения.

Динамика развития России в уходящем году практически совпала с кривой роста мировых цен на энергоносители, хотя, конечно, определялась не только этими факторами. Одним из результатов этого "головокружения от успехов" ("успехов" надо было бы, наверное, поставить в двойные кавычки) стала вызывающая аррогантность российской внешней политики. В 1990-х годах ей был свойственен подход "чего изволите", а в первые шесть лет 21-го века ее отличительной чертой были неоправданные, непродуманные, попросту бессмысленные политические и торгово-экономические уступки, в особенности на европейском направлении. За последний год, однако, линия поведения России на международной арене, проскочив золотую середину, впала в другую крайность: наша страна стала грубить и вообще действовать нагло. Примеры: "мюнхенская речь", выход из (пардон, мораторий на) ДОВСЕ, угрозы нацелить ракеты на Польшу и Чехию, возобновление патрулирования стратегическими бомбардировщиками (почему-то без ядерного оружия), нарочито-масштабные военные учения, постоянные стычки с Грузией, "газовые войны" с друзьями и врагами, скандал по поводу выборов в Думу. И т.д. и т.п.

В преломлении к сравнительно узкой теме этой статьи подобная "новая поступь" России привела к тому, что отношения с ЕС оказались на самой низкой отметке с момента распада СССР. Сразу оговорюсь: значительную, возможно - равную, долю ответственности за это несут наши европейские визави, которые не смогли и не захотели отказаться от менторского тона в диалоге с Москвой, ставшего для них привычным в 1990-х годах. Суть дела, однако, в другом: вместо отстаивания национальных интересов в рамках цивилизованного диалога с "Единой Европой", вместо налаживания конструктивного и взаимовыгодного сотрудничества с ключевым торгово-экономическим партнером, российская политическая элита и дипломатия стала просто хамить. Эффект от такого поведения можно сравнить с тем, который произвели "кузькина мать" и постукивание ботинком по трибуне ООН сорок пять лет назад.

Основными вехами в отношениях Россия - ЕС в уходящем году вновь стали два саммита - 19-й (в Самаре) и 20-й (в португальском местечке Марфа). О них сказано и написано было уже немало, в том числе и на страницах этого издания (см. "Несостоявшиеся переговоры" и "Саммит с осадком"). Сейчас задним числом можно, наверное, добавить только одно: они вновь продемонстрировали, что встречи на высшем уровне уже перестали давать импульс сотрудничеству между Россией и Евросоюзом и дегенерировали до уровня нелицеприятных стычек. Более того, совсем недавно, еще в 2005-2006 годах, когда лидеры двух "улиц" сходились "стенка на стенку", все выглядело более пристойно: одна сторона вежливо подавала список критических замечаний и требований, а другая столь же корректно отправляла их в корзину. На двух же последних саммитах все та же первая сторона демонстративно швыряла свои претензии прямо в лицо другой, а та их тут же смачно выплевывала и растирала каблуком. Иными словами, из стратегических форумов, на которых проблемы решаются, встречи на высшем уровне превратились в мероприятия, на которых эти проблемы публично озвучиваются на потеху журналистам. Несмотря на это, чиновники с обеих сторон продолжают идти по инерции и "штамповать" ставшие уже контрпродуктивными саммиты каждые шесть месяцев.

Чем запомнится 2007 год в отношениях Россия - ЕС? Прежде всего тем, что подавляющее большинство проблемных вопросов не нашло своего решения.

Переговоры по будущему базовому двустороннему документу так и не начались (что, кстати, хорошо, но об этом в другой раз). "Облегченный" порядок взаимной выдачи виз вступил в действие с 1 июля, однако визовая процедура для российских граждан, направляющихся в наиболее популярные страны Европы, стала только сложнее. В ВТО Россия так и не вступила (пишу об этом здесь потому, что именно ЕС, наравне с США, блокирует это вступление, и список предварительных условий Брюсселя постоянно растет). Проблема "польского" мяса вроде бы разрешилась, но только в декабре и только благодаря смене правительства в Варшаве. Зато прибавились новые торгово-экономические споры: по поводу экспорта леса (с Финляндией и Швецией), транзита нефти (со странами Балтии), угрозы введения ограничений на российские инвестиции в европейскую энергетику (с КЕС) и т.д. В традиционно проблемной сфере гражданской авиации ситуация не улучшилась: "авиационный саммит" Россия - Евросоюз был сорван из-за бойкота европейцев, российские компании постоянно балансируют на грани включения в "черный список" ЕС, а Еврокомиссия продолжает ультимативно настаивать на превращении воздушного пространства России в проходной двор. Строительство СЕГ/Северного потока за год не продвинулось.

К этому стоит добавить все более жесткую перепалку по вопросам "демократии" и "свободы СМИ" в России, по проблемам Косова, Приднестровья, Грузии, Южной Осетии и Абхазии, взаимные обвинения по поводу недавних выборов в Думу, а также целый ряд громких политических скандалов, изначально двусторонних, но выведенных на уровень Россия - ЕС и зависших там: перенос памятника Воину-освободителю в Таллине, "дело Литвиненко", "дело Политковской" и др.

Да, наряду с этим были и позитивные моменты, в том числе и новые крупные проекты (авиапром, добыча и транспортировка нефти и газа, автопром и т.д.), но подавляющее большинство из них были достигнуты в отношениях между Россией и отдельными странами ЕС, а не Евросоюзом в целом. Исключение составляют разве что Соглашение о сотрудничестве в сфере борьбы с оборотом наркотиков и договоренность об увеличении российской квоты на поставки сталелитейной продукции на европейский рынок (но само квотирование осталось, что характерно).

Сухой остаток. Первое: за прошедший год в отношениях с ЕС наша страна ничего не приобрела и не добилась, но ничего крупного и не потеряла. Это уже достижение по сравнению с колоссальными и глупыми уступками, которые делались еще совсем недавно. Хотя нет - потеряла. Потеряла бесценное дополнительное время, которое было ей неожиданно отпущено для того, чтобы постараться определить стратегию, конечные цели отношений со своим ключевым партнером.

Целых пятнадцать месяцев Варшава блокировала (из-за проблемы "польского мяса") начало переговоров по новому базовому договору Россия - Евросоюз, давая Москве возможность подготовиться, сформировать делегацию, определить позицию и тактику, а главное - уяснить хотя бы для самой себя, что она ждет от "Единой Европы" и как видит будущее своих отношений с ней. Теперь "мясной вопрос" вроде бы урегулирован, формальных препятствий началу переговоров больше нет, они могут начаться в любой момент, а Россия как не имела сколько-нибудь четкого представления относительно места ЕС в своей системе координат, так и не имеет. То же относится и к Европейскому союзу.

Второе, ни с одной из сторон не видно лидеров или сил, готовых взяться за вывод российско-европейских связей из нынешнего пике. Такое положение дел может измениться, хотя бы ненадолго, сразу после смены главы Российского государства в марте будущего года. Возникнет "окно возможности" для того, чтобы начать процесс возвращения диалога Россия - ЕС в нормальное, конструктивное русло. Успеют и захотят ли стороны им воспользоваться - большой вопрос. Впрочем, стоит он только перед теми, кого волнует будущее отношений между Российской Федерацией и Европейским союзом. Таких, похоже, единицы. Тем временем подавляющее большинство жителей обеих "улиц" готовятся встретить новогодние праздники, не забивая голову обременительными и сложными мыслями. И конечно же, на каждой улице будет свой праздник.