Полигон в «Яме»

Как уроки из конфликта вокруг Хохловской площади в Москве могут помочь благоустроить Россию.

Хохловская площадь, она же московская «Яма», в начале июня попала в заголовки федеральных и московских СМИ в связи со скандалом. Активисты движения «Лев против», выступающего против распития алкоголя в общественных местах, стали грубо отбирать бутылки у людей в «Яме», в ответ отдыхающие закидали их этими же бутылками, дальше была драка.

Чтобы «защититься», активисты распылили перцовый баллончик в лицо минимум пятерым. Закончилось всё автозаками и полицейскими, которые попросили всех разойтись. Просмотры роликов «Лев против» на YouTube быстро выросли, СМИ начали пестреть заголовками «Что происходит в московской алко-яме», а местных жителей прорвало на посты и комментарии о том, что с площадью надо что-то делать, потому что бухают, шумят, поют, окна не открыть, и вообще большая проблема с безопасностью.

Конфликт завершился тем, что в ночь с 28 на 29 июня Хохловскую площадь закрыли на реставрацию (спустя всего два года после открытия), но обсуждение возобновилось 1 июля, когда коммунальщики закрасили уникальный полированный бетон амфитеатра серой эмалью. Окончательно стало понятно, что благоустройство и комфортная городская среда приживается как в голове пользователей, так и городских служб. Ведущая канала «На Китае» Ольга Полищук рассказывает, как наблюдение за последствиями открытия нового парка, площади или улицы сэкономит урбанистической революции в России много денег и нервов.

Как площадь превратилась в «Яму»

В далёком 1994 году грамотный инвестор мог на выгодных условиях забрать пустой кусок центра Москвы под «досугово-развлекательный центр» с подземной парковкой. Эта судьба постигла и Хохловскую площадь: в 2007 тут начали рыть котлован под парковку и обнаружили 64-метровый фрагмент стены Белого города — уникальный памятник конца 16 века, причём хорошо сохранившийся.

Объект культурного наследия федерального значения нельзя проигнорировать, поэтому стройка встала на неопределённый срок. Котлован заливало дождями, внутри росли кусты, а жители уже с трудом представляли это место без долгостроя и строительного забора.

За это время мэр Лужков сменился на мэра Собянина, который поставил пешехода и его потребность гулять в приоритет. Так начался проект благоустройства улиц Москвы «Моя улица», предполагавший реновацию бульваров, к которым относится и Хохловская площадь. Долгострой явно мешал этому плану, поэтому инвестконтракт расторгли и решили сделать Хохловку «уникальным археологическим парком», не забыв спросить мнения москвичей в приложении правительства «Активный гражданин». ⅔ оказались согласны — открывайте памятник.

Проект амфитеатра из шлифованного бетона (очень сложная задача в российских реалиях строительства) с деревьями и белым прочным напольным покрытием вместе с иностранными архитекторами разработало КБ «Стрелка». Предполагалось, что новое общественное пространство станет отличным местом для сбора студентов Высшей школы экономики, чьи корпуса находятся неподалёку, и других вузов в округе. Амфитеатр открылся в сентябре 2017, и прожил именно в этом спокойном сценарии весь следующий сезон.

Люди удивлялись, как это красиво и необычно, по вечерам стали проводить время в амфитеатре из бетона, соседняя пиццерия устанавливала дополнительные урны для своих коробок «чтобы не мусорить», родители показывали детям древнюю стену, и в некоторых интервью изданий мэрии пенсионеры говорили: «Очень чисто и красиво сделали — приятно сесть».

Чемпионат мира по футболу во всей красе показал новую благоустроенную Москву — лавки необычных форм, на которых удобно сидеть, скверы, где можно скрываться от шума, по-настоящему пешеходную улицу Никольскую и Хохловскую площадь, где в 7 утра праздновали победу с флагами и шаурмой. В июле 2018 года шесть друзей (всем около 20 лет), которые просто «гуляли и обнаружили для себя классное пространство около Чистых прудов», сделали Хохловской площади аккаунт @yamamoscow в Инстаграме, чтобы показывать, как в ней можно тусоваться и делать мероприятия, и впервые назвали амфитеатр ямой.

В ноябре 2018-го в двух шагах от «Ямы» открылась рюмочная «Зинзивер» с водкой за 100 рублей, которую облюбовала творческая молодёжь. Курить посетители рюмочной ходили на площадь, представляя, как с наступлением теплого сезона переместятся на ступеньки Хохловки.

В апреле в Москве потеплело, на Хохловской площади начался массовый сезон, и пришло невиданное до этого количество людей. Местных жителей с книжками, колясками и коробками с пиццей сменили модные и маргинальные подростки, 20-летние музыканты, неформалы, любители послушать музыку из колонки, ребята с гитарами. У магазина «Дикси» через дорогу существенно возрос спрос на пиво и сидр, и так же выросла нагрузка на дворы и туалеты соседних кафе.

За три месяца — с апреля по июнь — «Яма» стала топонимом не только для новых посетителей площади, но и для СМИ, которые после нашествий «Льва против» вышли с заголовками в духе «В Москве появилась неконтролируемая алкояма». Районный масштаб перестал быть районным, «Яму» сделали символом споров про то, можно ли пить на улице. Внимание оказалось так велико, что новость о том, как московские власти обнесли площадь забором на выходные для ремонта, выходит в федеральных СМИ и обсуждается в соцсетях как политическая цензура. Только вместо заявленного ремонта деревянных скамеек ГБУ «Автомобильные автодороги» в одну ночь закрасило бетонный амфитеатр серой эмалированной краской, подсветив ключевую проблему благоустройства — мало сделать объект, ему нужна сопутствующая инфраструктура.

На фоне того, что Владимир Путин выделил на федеральный проект «Формирование комфортной городской среды» на благоустройство дворов и общественных городских пространств 25 миллиардов рублей, опыт договорённостей и решений по «яме» ценен не только для Москвы.

Но этот опыт легко пропустить, сконцентрировавшись на эмоциональных реакциях и горячих темах вроде пьющей молодежи. В России общественные пространства только приживаются, а общество и городские службы учатся ими пользоваться.

Опыт не пропьёшь

Москва всегда была полигоном для обкатки архитектурных и социальных решений. Если что-то приживается в Москве, то через несколько лет это берут на вооружение другие города. Так лужковское наследие можно наблюдать не только в Москве, а пятнами по всей стране — странными башнями бизнес-центров из 2000-х и дешёвым турецким стеклом окон элитных ЖК от Тюмени до Сочи.

Ещё один пример — парковая реформа. С парка Горького началась великая урбанистическая революция в России. Сегодня парки культуры и отдыха с деревянными лавками, детскими площадками, зонами активного отдыха и другими атрибутами современности есть и в Грозном, Белгороде, Новосибирске, Красноярске или Липецке.

Урбанисты объясняют необходимость реанимировать советские парки или строить новые площади и улицы так: парки становятся для людей местом притяжения, если там есть что делать и приятно находиться. Кроме того, за счёт развития малого бизнеса улучшается экономический климат в районе: за человеческим трафиком подтягивается предложение.

Через год после реконструкции из-за наплыва людей в парке Горького не всегда работала сотовая связь. Новая «диковинка» привлекала внимание местных и туристов. Люди были везде, на каждом сантиметре — от велодорожки до мостков на пруду, даже ночью. Через восемь лет в ПГ по-прежнему много людей по выходным, но Москва благоустроила почти все парки в разных районах городах, в том числе спальных, и посетители могут выбирать, куда ехать и ради чего. В каждом из парков есть администрация, круглосуточная охрана, развлекательная программа и туалеты.

С Хохловской площадью не так — она пока ничейная, но испытывает колоссальную нагрузку на свою маленькую площадь, потому что это тоже «диковинка». Уютное, новое пространство прямо в центре бульваров, с непонятной пока функцией. Все как будто ищут, чем тут себя занять: одни признаются в любви к месту плакатами, другие выкладывают из бутылок слово «Лето», а третьи просто пришли посмотреть на других.

Для местного участкового Басманного района внезапная популярность «Ямы» такая же неожиданность, как для ГБУ «Автомобильные дороги» — забота об уникальном архитектурном объекте вместо привычной разметки дорог и укладки бордюров, а для местного жителя — орущие под окнами люди в пять утра. В городе-полигоне российского благоустройства через опыт проб и ошибок вырабатывается понимание, что таким местам нужна своя инфраструктура и специально обученные люди, которые понимают, что и как делать при спорных ситуациях. Скопления людей — это всегда признак интереса, а значит, нужно создавать альтернативное предложение для молодёжи в разных районах города.

Когда в 2017 году в парке Горького убили человека, пользователи соцсетей за неделю заминусовали страницу парка в Фейсбуке, высказав претензии насчёт безопасности. Администрация извинилась и приняла меры для усиления охраны. На Хохловской площади высказать претензии можно только полиции: наряд приезжает в составе двух-трёх человек и проводит беседы с теми, кто пьёт или орёт, особо буйных забирает и уезжает. Можно писать депутатам района, но пока непонятно, что требовать: просить закрыть площадь, ввести «тихий режим» после 23 часов или сделать вместо «Ямы» пруд.

Методичка для общественных пространств за московские деньги

Понятно, что сам статус парка не гарантирует общественным пространствам культуру посетителей. Например, с парком «Горка», что в километре от «Ямы», вышла и вовсе трагичная история. Местные жители бились за проект парка вместо парковки несколько лет, ходили к Собянину и Мединскому, потом согласовывали каждую деталь с архитекторами. В 2017 году парк открылся, примерно тогда же туда пришли громкие подростки и сделали место «своим», не оставив пространства ни детям, ни собакам, ни людям старше.

Чтобы осознать масштаб проблемы и количество людей на «Горке», можно посмотреть получасовое видео «Лев против», где лидер движения ходит среди детей без перцовых баллонов, встречая на территории парка в 3 гектара всего девять сотрудников полиции, которые выглядят довольно беспомощно, но по одному забирают в автозак людей с «блейзером» в руках.

«Горка» начала свою самобытную жизнь на год раньше «Ямы» — тут сильно вытоптали газоны и порвали сетки на детских площадках. Местные жители считают это территорией, куда «приличный человек не пойдёт и где можно нарваться». Ремонтировать парк дорого, и пока не появится гарантий охраны, это будут деньги на воздух.

С вандализмом в «Яме» поступили утилитарно — замазали бетон эмалью.

Покраска бетона — чудовищное решение. С точки зрения эксплуатации — быстрое и простое. […] Раз покрасили — будут красить каждый сезон. Со временем это будет выглядеть ещё хуже. И, боюсь, однажды, кто-то примет решение, против которого приходилось выступать с момента, когда город согласился на данное планировочное решение площади — облицевать всё гранитом.

Гульнара Сафарова

Иными словами, даже качественный проект и авторский надзор за реализацией не дадут гарантии, что за местом будут грамотно ухаживать. Нужно обучение городских служб, создание профильных отделов по работе с общественными пространствами и каталог типовых решений в случаях вандализма или поддержания чистоты. Например, в нём можно указать следующее: «В случаях рисования на бетоне, граните, камне, вместо замазывания краской примените смывку для удаления граффити».

Постоянная охрана, регулярный клининг и, возможно, культурная программа — тоже необходимость на первых порах, чтобы не создавать ситуацию, в которой одни сообщества вытесняют другие. Сколько бы это могло стоить, хороший вопрос, но в в 2017 году Москва планировала выделить на территории для отдыха по программе «Развитие городской среды» 50 миллиардов рублей — это превосходит бюджет многих городов-миллионников. К бюджету на строительство и реновацию пространств нужно прибавлять строку «Поддержание общественного порядка и чистоты», и тогда мы получим реальную стоимость этих пространств для России.

Формирование культуры — это долгосрочный процесс. За 10 лет изменений в облике Москвы мы только привыкаем к тому, что можно пойти не в кабак, а в парк, что улица — место для прогулки, а не пересечение дикой местности по дороге на работу, и когда появляется «диковинка», хочется её потрогать.

Представьте, что площадь с амфитеатром появляется в любом российском городе, где нет такого изобилия публичных пространств. Она будет ещё более густо заполнена, ещё больше сообществ начнут делить её между собой. Но это не делает её ненужной, напротив — возможный конфликт создаёт последующий разговор о правилах поведения в общественном пространстве и о том, для чего оно на самом деле нужно и кому. Такое пространство будет выявлять потребности конкретного города или района как лакмусовая бумажка.

На пробах и ошибках за счёт московского бюджета можно сформировать методичку с правилами эксплуатации, решения конфликтов и поддержания общественного порядка таких мест — и тем будет лучше для всей остальной комфортной городской среды в России. Потому что в отличие от Москвы другие города вряд ли смогут закрывать площадь на ремонт всего через два года после открытия, и вряд ли про каждый такой случай напишут федеральные СМИ, чтобы привлечь достаточно внимания к проблеме.

#разборы #москва #урбанистика #архитектура #яма