Россия без Путина?

Собрать бы книги все да сжечь

Тринадцатая годовщина ГКЧП ознаменовалась очередной победой капитализма: ликвидацией одного из крупнейших национальных книгохранилищ. 19 августа судебные приставы приступили к вывозу фондов Государственной публичной научно-технической библиотеки из здания на Славянской площади (бывшей площади Ногина) в Москве, в котором они находились с 1963 года. Теперь эти книги будут размещены в подмосковной Балашихе. Причина события в том, что здание в центре столицы, где раньше находилось Министерство металлургии, а ныне висит табличка "Дом металлурга", было в известную эпоху приватизировано ОАО "Интерметсервис". Новый хозяин долгие годы отстаивал свое право в судах и наконец приступил к его реализации - площади, занимаемые библиотекой, ему требуются совсем для иных нужд: "Вишневый сад теперь мой".

Юрист, представлявший во всех тяжбах интересы библиотеки, Юрий Киреев отметил: "Ключевая проблема состоит в том, что Минимущество России выступало на стороне "приватизаторов" и не защищает федеральную собственность, что было бы логично". В любом случае у исполнительной власти было много возможностей вмешаться. Приватизация административного здания, да еще такого, в котором находится крупнейшее книгохранилище одной из ведущих национальных публичных библиотек, не может не вызвать вопросов. Уж не было ли в этом мошенничества, например, на манер плутовства при приватизации ОАО "Апатит", из-за которого сейчас находятся под судом и под стражей Ходорковский и Лебедев? Даже если буква закона на стороне частной компании, исполнительная власть могла по меньшей мере установить мораторий на манер преторского интердикта: властного предписания, выносимого римскими магистратами, когда следование букве древнего цивильного права явно противоречило справедливости.

Эта история перекликается с недавним самовольным захватом религиозной общиной церкви Воскресения Христова в Кадашах, парализовавшим работу располагавшегося там с 1964 года Научно-реставрационного центра имени Грабаря. В обоих случаях страдают государственные интересы, отступают музей и библиотека, а побеждают негосударственные организации. При этом скандал с библиотекой стал интенсивно освещаться СМИ (в основном в нейтральных выражениях) только тогда, когда вывоз книг уже начался и было поздно ему препятствовать.

Выходит, что власть, персонифицируемая Путиным, каждодневно упрекаемая в авторитарности, на деле печется только о фискальных вопросах, о борьбе со шпионажем, о собственной безопасности как от притязаний большого бизнеса, так от экстравагантных выходок отдельных политических групп, а о музеях и библиотеках нисколько не беспокоится. Между тем если бы Путин был последовательным государственником, если бы он заботился, в частности, о праве граждан "на участие в культурной жизни и пользование учреждениями культуры, на доступ к культурным ценностям" (ч. 2, ст. 44 Конституции РФ), то просвещенное общество ему бы простило любую двусмысленность в отношении, например, Ходорковского, Сутягина или нацболов. Ныне же облик российской власти приобретает несколько варварские черты.

Впрочем, и оппозиция никак не отреагировала на скандал с библиотекой. Ни КПРФ, ни "Яблоко", ни "Родина" с их удалыми молодежными организациями, ни лихие нацболы - никто не провел акций протеста, никто не приковал себя наручниками, не бросился под колеса грузовиков, вывозивших литературу. А ведь в случае проведения решительной акции был шанс повернуть ход дела.

Буза во имя Порядка

Вообще-то, что касается НБП, то такой партии, строго говоря, в России не существует. У нацболов не хватило силенок создать партию, которая соответствовала бы требованиям закона "О политических партиях": не менее десяти тысяч членов более чем в половине субъектов РФ и т.д. Есть межрегиональное общественное объединение "Национал-большевистская партия", зарегистрированное в Московской области. В принципе законом "Об общественных объединениях" допускается деятельность и незарегистрированных объединений, но ни одно из них не в праве именовать себя партией, не будучи таковой в соответствии с законом "О политических партиях".

Нацболы приняли новые правила игры и внесли в свой устав поправку, согласно которой их объединение следует далее именовать "Национал-большевистский порядок". Но Минюст отказался утвердить последнюю редакцию устава. И 21 августа Московский областной суд приступил к рассмотрению иска прокуратуры об аннулировании регистрации НБП именно на том основании, что это объединение именует себя партией вопреки закону. Адвокат Сергей Беляк, представляющий интересы НБП, ходатайствовал о приостановлении рассмотрения дела до той поры, пока не будет вынесено решение Зюзинским районным судом Москвы, в котором нацболы обжаловали решение Минюста об отказе в регистрации изменений в устав. Мособлсуд согласился с его доводами и отложил дело до 23 сентября.

Итак, по иронии судьбы объединение, члены которого прославились как самые лихие бузотеры, желает именоваться "Национал-большевистский порядок". И это живо напоминает оксюморон лозунгов в книге Оруэлла "1984". Впрочем, программа и деятельность НБП полны кричащих внутренних логических противоречий.

И достаточно вероятно, что компетентные государственные органы в недалеком будущем квалифицируют НБП как запрещенное законом "экстремистское сообщество", деятельность которого нацелена на призывы к насильственному изменению конституционного строя ("русская революция"), на возбуждение ненависти и вражды и т.д. Программа НБП, провокационная, шокирующая, утопическая, нелогичная, написанная с грамматическими ошибками, сознательно вызывающая у публики аналогии с фашизоидными партиями и движениями в мировой истории, дает много поводов для таких оценок. Эта программа чем-то напоминает программу ЛДПСС 1990 года, которую Владимир Жириновский едва ли не лично отстучал на старенькой печатной машинке. Кстати, в ту пору адвокат Беляк был защитником Жириновского, в адрес которого обвинения сыпались как из рога изобилия.

Разумеется, принципы и лозунги НБП можно воспринимать как балаган, как паясничание молодежи, сгруппировавшейся вокруг маргинальных художников и писателей-авангардистов, чья единственная цель - эпатаж. Но государственные органы по определению обязаны воспринимать каждое слово всерьез. Другое дело, что оценка любого преступления, выраженного в словах, всегда вопрос субъективный.

Оскорбительная десятирублевка

Вот, например, выражение "Россия без Путина" кого-нибудь оскорбляет? Оскорбление, согласно букве уголовного закона, есть "унижение чести и достоинства другого лица, выраженное в неприличной форме". В этих же трех словах и однозначный смысл невозможно найти - не то что унижение чести и достоинства, тем более в неприличной форме. Банальный политический лозунг. Тем не менее ФСБ и прокуратура Зеленоградского района Калининградской области квалифицировали факт штамповки этого лозунга на десятирублевых купюрах 25-летним типографским рабочим, членом НБП Михаилом Костяевым по статье 319 УК РФ как "оскорбление представителя власти" президента РФ Владимира Путина.

На этот парадоксальный обвинительный акт зеленоградский мировой судья отреагировал не менее парадоксально. Указал государственному обвинению на то, что не допрошен потерпевший - Владимир Владимирович Путин - и предложил устранить этот недочет предварительного расследования. Прокуратура, кажется лишенная всякого чувства юмора, стоит на своем и требует пересмотра решения судьи.

Действительно, основным объектом этого преступления является вовсе не личность (как в случае с общим объектом в соответствии со статьей 130 УК РФ), а "порядок управления". Ущерб нанесен авторитету власти как таковой. Поэтому в порядке статьи 319 УК наказуемо только публичное оскорбление и только при исполнении представителем власти своих должностных обязанностей или в связи с их исполнением. И это дело публичного, а не частного обвинения, как в случае с оскорблением гражданина общего характера (например, в деле Ароян против Киркорова). То есть не потерпевший сам решает, счесть ли себя оскорбленным, а государственные органы могут и обязаны привлечь виновного к уголовной ответственности, не считаясь с волей потерпевшего.

Круг представителей власти весьма широк: это и постовой милиционер, и лесник, и налоговый инспектор, и народный дружинник. Разумеется, является представителем власти и президент РФ. При этом оскорбление, квалифицируемое статьей 319 УК, должно быть нанесено президенту именно в связи с исполнением им обязанностей главы государства. То есть если кто-то критически и в непристойной форме оценит, например, поведение Путина как дзюдоиста, или горного лыжника, или собачника, или семьянина, то это нельзя квалифицировать по статье 319 УК РФ. Такого хулителя можно будет привлечь только по статье 130 УК РФ, но лишь в том случае, если сам Путин сочтет себя оскорбленным и подаст заявление в суд, как и любой гражданин.

Является ли Путин потерпевшим, если местная власть возбудила дело о его оскорблении как президента какой-либо надписью на заборе в глухой провинции? Скорее всего, нет, так как согласно легальной дефиниции понятия "потерпевший", которую содержит Уголовно-процессуальный кодекс РФ (ч. 1, ст. 42), "потерпевшим является физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред". Никакого такого вреда Путину надпись на заборе причинить не может, если он этот забор и в глаза не видел. Вред будет причинен исключительно авторитету власти. Следовательно, 319-я статья совсем не обязательно предполагает наличие потерпевшего, как и очень многие другие статьи уголовного кодекса: "государственная измена", "незаконная охота", "загрязнение вод", "незаконное ношение оружия", "незаконное хранение наркотиков" и т. д.

Но вернемся к конкретному случаю в Зеленограде. Разумеется, привлекать к этому делу Путина в качестве потерпевшего нет никаких оснований. Он не может быть потерпевшим, так как не видел "крамольных" десятирублевок. Но и ставить вопрос об оскорблении власти словами "Россия без Путина" крайне нелепо и возмутительно. Допустим, без Путина. Ну, и что? Почему бы и нет, собственно говоря? Что в этом унизительного, а тем более непристойного? Такое не в меру ретивое применение закона может напомнить практику применения 58-й статьи в сталинские годы и, разумеется, дискредитирует власть.

Впрочем, разница в санкции колоссальна. Ведь лицу, виновному в "оскорблении представителя власти", грозит в худшем для него случае штраф в сорок тысяч рублей. По иронии судьбы публичное оскорбление гражданина вообще (ч. 2, ст. 130 УК РФ) оценивается вдвое дороже: в восемьдесят тысяч рублей. Киркорову, как мы помним, его словесная невоздержанность обошлась в шестьдесят тысяч рублей.

Другое дело, что нацбол Костяев ставил этот штамп на купюрах в период президентской избирательной кампании. Следовательно, он совершил административное правонарушение - "изготовление или распространение анонимных агитационных материалов" (ст. 5.12 КоАП РФ). Гражданин, виновный в этом правонарушении, штрафуется в размере от тысячи до полутора тысяч рублей. Чтобы соблюсти требования закона, запрещающего анонимную агитацию, ему следовало написать, например: "Россия без Путина", тираж 67 экземпляров, изготовил и заказал Михаил Иванович Костяев, Калининградская обл., г. Зеленоградск, ул. Ленина, д. 1, кв. 13". Но в рассматриваемом случае привлечь Костяева к административной ответственности тоже нельзя, поскольку ФСБ установила его личность только в мае. Следовательно, к тому времени истек установленный законом двухмесячный срок давности привлечения к административной ответственности (ст. 4.5 КоАП РФ).

Платоновы муки

Медицинские прогнозы, надо сказать, тоже всегда субъективны. 19 августа защита Платона Лебедева, обвиняемого в мошенничестве и других преступлениях перед Мещанским районным судом Москвы, в очередной раз стала изо всех сил добиваться, чтобы измученного тяжким недугом клиента жестоковыйные тюремщики отдали в руки врачей. По версии адвоката Евгения Бару, Лебедев находится на краю могилы и спасти его может только помощь искусных заморских лейб-медиков, которые отовсюду спешат ему на помощь. Но для этого требуется приостановить судебный процесс и освободить Лебедева из-под стражи.

Корреспондент радиостанции "Эхо Москвы" Наталья Шопен, находившаяся при этом в зале суда, отметила, что умирающий Лебедев выглядел совершенно нормально, но, по словам адвокатов, он обладает железной волей и свои невыразимые страдания умеет скрывать. Героизм и благородство Платона Лебедева простираются и того дальше: с марта он отказывается от медицинского освидетельствования в СИЗО, "дабы тюремные медики не подвергались давлению со стороны прокуратуры". В итоге Бару добился вызова в суд "скорой помощи" для своего клиента. Лекари из неотложки констатировали, что у Лебедева повышенное давление и что после укола он сможет продолжить участие в процессе.

На следующий день, 20 августа, а затем 23 августа был допрошен первый свидетель - бывший генеральный директор ОАО "Апатит" Анатолий Поздняков. По версии обвинения, Ходорковский и Лебедев завладели комбинатом "Апатит" путем мошенничества. На радость защиты и к огорчению обвинителей свидетель рассказал, как плохи были дела комбината, пока его не купили, и как затем они стали хороши. Что же касается невыполнения инвестиционной программы, то, дескать, инвестор, покупая комбинат, не ведал, насколько плохи дела, и взял на себя инвестиционные обязательства сгоряча. Но в любом случае Поздняков ясно подтвердил, что комбинат был фактически куплен не АОЗТ "Волна", а структурами Ходорковского. Возникает вопрос, к чему было Ходорковскому прикрываться какой-то "Волной", если имела место легальная сделка без тени плутовства?

Сутягин и сутяжничество

Точно так же не ясно, зачем иностранным гражданам Наде Локк и Шону Кидду было прикрываться несуществующей британской консалтинговой фирмой "Alternative of Futures", регулярно общаясь за рубежом с российским военным экспертом Игорем Сутягиным, если они не были сотрудниками иностранной разведки? Так что нет ничего удивительного, что 17 августа Верховный суд РФ оставил в силе приговор в отношении Сутягина, вынесенный 7 апреля Московского городским судом на основе вердикта присяжных. 39-летний Сутягин признан виновным в государственной измене в форме шпионажа (ст. 275 УК РФ). Ему назначено наказание в виде 15 лет лишения свободы.

Защита Сутягина (его осуществляют четыре адвоката во главе с именитым Борисом Кузнецовым) подчеркивает в его оправдание то, что Сутягин, будучи завсектором Института США и Канады РАН, не имел доступа к секретным сведениям и анализировал только открытые источники, черпая сведения военно-стратегического характера преимущественно из газет. Обвинение, напротив, утверждает, что Сутягин пользовался и секретными сведениями, хотя не имел к ним законного доступа. Ведь и классический иностранный шпион обычно такого доступа не имеет, но сведения добывает. Однако весь этот спор не столь и существенен. Ибо согласно легальной дефиниции, которая содержится в статье 276 УК РФ, "шпионажем" является собирание, хранение и передача не только секретных, но любых других сведений, если это делается по заданию иностранной разведки.

Разумеется, ни одна разведка мира не признала Сутягина своим агентом, но смешно было бы этого ожидать. С другой стороны, будь зарубежный работодатель осужденного, плативший ему тысячу фунтов стерлингов в месяц за аналитические записки, не предназначенные для публикации, легальной структурой, он давно объявился бы и выступил в защиту своего сотрудника. Этого не произошло. Да и сам ученый ранее признавал, что догадывался: перед ним иностранные разведчики. Зато в защиту Сутягина выступила Amnesty International. Эта международная правозащитная организация внесла осужденного за шпионаж россиянина в список политзаключенных, чем удивила даже его адвоката Бориса Кузнецова.

Так что, скорее всего, Европа поможет Сутягину - посредством Страсбургского суда. Ему можно предсказать судьбу румынского "городского партизана" Илашку: впереди маячит свобода и денежная компенсация. Но прежде Сутягину, должно быть, предстоит потомиться в застенках еще несколько лет, так в Европейском суде по правам человека ждут своей очереди 50 тысяч дел, поступивших из разных стран.

Divide et impera

Разумеется, более оперативно работает, например, Верховный суд Республики Дагестан, который приступил 20 августа к рассмотрению уголовного дела в отношении восьмерых чеченцев из отряда Руслана Гелаева. Четверо из них были захвачены в плен в бою на территории Дагестана в декабре, а четверо других были позже переданы Грузией. Всем вменяется этот бой как "посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа" (ст. 317 УК РФ), что предусматривает наказание в виде лишения свободы сроком от 12 до 20 лет либо пожизненное лишение свободы и даже смертную казнь, на которую, правда, действует мораторий, наложенный Конституционным судом РФ. Казалось бы, не может быть санкции строже, но в качестве довеска им предъявлены также обвинения в "участии в незаконном вооруженном формировании" (ст. 208 УК РФ) и даже "возбуждении ненависти и вражды" (ст. 282 УК РФ).

Параллельно президент РФ Владимир Путин демонстрирует свое особое расположение к "мирным чеченцам". Прежде всего, к покойному президенту Чечни Ахмату Кадырову, родившемуся 23 августа, и его клану. Правительство Москвы, действуя по неофициальной просьбе Кремля, постановило назвать в честь Кадырова новую улицу в Южном Бутово. Предвыборный характер этой "раздачи пряников" нетрудно разглядеть и без очков. Путин следует в Чечне правилу римских завоевателей: Divide et impera (разделяй и властвуй).

Московское отделение партии "Яблоко" сочло присвоение столичной улице имени Кадырова поводом возмутиться, ссылаясь на то, что нарушен закон Москвы, согласно которому улицам можно присваивать имена выдающихся граждан только через десять лет после их смерти. Однако на самом деле "Яблоко" не может оспорить соответствующее постановление правительства Москвы в суде, как было объявлено. Это прерогатива прокуратуры. Единственное, что может "Яблоко" сделать, - обратиться с соответствующей просьбой в прокуратуру.

Не бросай журналиста в терновый куст

В свое время к помощи прокуратуры прибег председатель совета директоров концерна "Руссобит" и одновременно председатель комитета по интеллектуальной собственности Торгово-промышленной палаты России Олег Гордейко. На основании его заявления было возбуждено уголовное дело по части 2 статьи 129 УК РФ - "клевета, содержащаяся в средствах массовой информации" в отношении 24-летнего корреспондента издательского дома "Компьютерра" Дмитрия Коровина.

18 ноября 2002 года Коровин опубликовал статью "Должен остаться только один...", в которой утверждал, что "Руссобит" пиратствует, а поскольку Гордейко одновременно занимает пост в Торгово-промышленной палате, может монополизировать рынок. Максимум, что грозило Коровину, это штраф в размере до 120 тысяч рублей. Если бы противная сторона вчинила ему и изданию гражданский иск в защиту чести, достоинства и деловой репутации (по статье 152 ГК РФ), то она могла потребовать в качестве возмещения морального вреда хоть миллион долларов. Причем шансы выиграть такой процесс были бы у истца достаточно высоки, а на сочувствие коллег журналисту не пришлось бы рассчитывать. Таковы стереотипы общественного восприятия: уголовный процесс ассоциируется с Сибирью и кандалами, а гражданский воспринимается нейтрально, сколь бы разорительным ни было для ответчика судебное решение.

Практически весь журналистский цех сплотился вокруг молодого коллеги: "Не отдадим нашего Бухарчика!". Защиту Коровина взяла на себя известный адвокат Лариса Полякова. Почему-то в поведении потерпевшего пресса усмотрела изощренное коварство: дескать, побоялся ссориться с авторитетным издательским домом и накинулся на паренька. Между тем глупо было предполагать, что "Компьютерра" сохранит доброе отношение к тому, кто преследует в судебном порядке ее сотрудника. Результат оказался вполне ожидаемым: 17 августа Симоновский районный суд Москвы вынес оправдательный приговор. А пока длился процесс, Коровин успел раздать такое количество интервью и стать героем стольких благожелательных публикаций, сколько, пожалуй, сам не написал за всю свою карьеру.

Мотивация приговора вполне очевидна: не вдаваясь в установление достоверности изложенных в публикации фактов, суд констатировал, что у корреспондента Коровина не было клеветнического умысла. Ибо все им написанное суть компиляция вычитанного в других СМИ - не важно, что никаких ссылок в самой статье нет. Следовательно, если утверждения молодого журналиста и не соответствуют действительности, то он мог добросовестно заблуждаться. Если бы суд рассматривал вопрос с позиций гражданского права, то все выглядело бы абсолютно иначе: журналисту пришлось бы взять на себя бремя доказывания (onus probandi) и доказывать соответствие фактов действительности, что обычно весьма нелегко. Ответственность на автора и редакцию возложили бы независимо от того, был ли в их действиях умысел. Суд просто не стал бы это выяснять.

Шляхетский характер

Нет полной ясности и относительно злоключений 19-летнего студента из Подмосковья Германа Галдецкого, раненного 25 марта в драке с двумя мужчинами у столичного Ярославского вокзала. 20 августа юноша прибыл в Вильнюс. Оказывается, его мать - гражданка Литвы.

Поскольку Галдецкий был известен как разоблачитель сотрудников милиции, несущих службу в московском метро, то история с его ранением вышла чрезвычайно громкой. Расследованием дела занялась бригада Следственного управления ГУВД Москвы во главе с генерал-майором, министр внутренних дел РФ Рашид Нургалиев взял этот вопрос под свой контроль. И вскоре было официально объявлено, что сотрудники милиции не имеют никакого отношения к этому преступлению.

Дескать, Галдецкий стал жертвой бытовой ссоры со своими собутыльниками. Якобы он приехал выяснить отношения "с цыганами, которые его обманули". Спор перерос в драку, в ходе которой Галдецкий применил имевшийся у него бесствольный пистолет "Оса" с травматическим зарядом. Однако противник выхватил у него пистолет и выстрелил из него Герману в голову. Последствия оказались настолько серьезными, что юноша долго пролежал в НИИ имени Склифосовского, где перенес несколько операций. Между прочим, "Оса" - гражданское оружие самообороны, вошедшее в моду этой весной. На его приобретение и ношение не требуется специального разрешения - даже такого, как на газовое оружие. Однако из этой истории следует, что по убойной силе "Оса" даст фору газовому пистолету.

Деяния милиционеров, которых изобличал Галдецкий, напоминают эротический триллер. По его версии, блюстители порядка задерживали молодых привлекательных дам под видом проверки документов и понуждали их к действиям сексуального характера. В свою очередь заподозренные юношей милиционеры якобы объясняли ему, что это не случайные дамы, а проститутки. Управление собственной безопасности ГУВД Москвы, проверив факты, изложенные студентом, заявило, что они не подтвердились. Ряд уголовных дел, возбужденных в последнее время, и вынесенных приговоров неопровержимо свидетельствует о непорядке в милиции, несущей службу в столичной подземке, как, впрочем, и о том, что милицейское руководство вовсе не собирается замалчивать факты и попустительствовать преступникам в своих рядах. Впрочем, тот факт, что лица, виновные в ранении Галдецкого, до сих пор не установлены, немного смущает.

Что касается Германа Галдецкого, то его литовские корни позволяют провести параллель с его земляком Артурасом Сакалаускасом. Похоже, в обоих случаях традиции гордой польско-литовской шляхты толкали молодых людей на нестандартные для российской действительности поступки.

23 февраля 1987 года рядовой внутренних войск МВД СССР Сакалаускас, конвоировавший заключенных из Ленинграда в Сибирь, расстрелял всех восьмерых своих сослуживцев, находившихся с ним в вагоне. Произошло это, когда состав проходил по территории Вологодской области: ох, не любит шутить вологодский конвой! Причиной расстрела сослуживцев была дедовщина, а последней каплей стало покушение на изнасилование юноши со стороны двоих старослужащих. Литовец отреагировал на позор, как римский легионер. Впрочем, пускать последнюю пулю в собственный лоб он не стал, а прихватил оружие, вещи убитых и ударился в бега. Сантиментов он не испытывал: дорогой мог и обокрасть приютивших его людей.

В Ленинграде парня арестовали. Сегодня присяжные, возможно, его бы и оправдали. Но тогда его ждали либо расстрел, либо "вечная койка". Вышло второе.