Рецептура. Звуки супа. Тело супа

(Фото: Анна Прохватилова)

В 1992 году в Цюрихе художница Маша Чуйкова решила отметить первую годовщину развала советской империи поминальной трапезой, пригласив тузов швейцарского арт-мира на экзотический обед, приготовленный по рецептам народов СССР. С этого "гастрономического" перформанса Чуйкова начала варить борщи в галереях, клубах и ресторанах, организовывать конкурсы на лучшие пельмени, печь блины, представляя все это как произведения искусства. Надо сказать, произведения пользуются популярностью. К выставке "Рецептура. Звуки супа. Тело супа" выпущена очень полезная книга рисунков-пособий Чуйковой по приготовлению разных блюд: "Рецептура. Кухня народов СССР". Восьмилетний круг замкнулся.

Однако сама выставка не про рацион жителей пятнадцати советских республик. Во время вернисажа Чуйкова угощала гостей по-французски - тыквенным супом на белом вине и бутербродами с сырыми шампиньонами и сыром. А собственно экспозиция посвящена еде как категории художественной и философской, не имеющей национальности. Чуйкова предлагает несколько решений, помогающих "окультурить" банальный процесс приготовления и поглощения пищи. Для чего, правда, пришлось прибегнуть к помощи наемной рабочей силы.

Во-первых, Чуйкова пригласила композитора-минималиста Сергея Загния, сочинившего пьесу из звуков, сопровождающих варку супа. Из динамиков, спрятанных в огромные кастрюли, расставленные по галерее, звучат угрожающее бульканье кипятка, предсмертный скрежет моркови на терке, вкрадчивый шелест сдираемой сухой кожицы лука (аудиоинсталляция "Звуки супа"). Занудный бытовой шум становится авангардной мелодией, а кухонная работа - концертом ансамбля экспериментальной музыки.

Во-вторых, Чуйкова выпросила у издательства Ad Marginem часть тиражей их философских и искусствоведческих книжек. Книжки используются как подиумы для "музыкальных" кастрюль, а также висят на веревочках, словно свежепостиранные носовые платки, над видеопроекцией с картинкой кипящего борща (это уже видеоинсталляция "Тело супа").

Так высокое смешивается с низким, а пища для ума - с пищей для желудка. Тем более русский язык услужливо подбрасывает кулинарно-интеллектуальные аналогии типа "кипение мысли", "пир духа", "голова варит". Ну и как же без грамотных феминистских акцентов? Книжки-подставки и книжки-платки написаны главным образом мужчинами, и чисто женский подход к их использованию (постирать, посушить, подложить под горячую кастрюлю) восстанавливает половой паритет и одновременно одухотворяет привычные обязанности домохозяйки.

В-третьих, художница Нина Котел сделала по заказу Чуйковой видеофильм "Метаморфозы". Коммунальные изыски, "салатная" мелкая пластика - бегемот из груши, жираф из морковины, крокодил из огурца - на глазах зрителя иссыхают, разлагаются, покрываются трупными пятнами плесени. (Камера медленно фиксировала агонию съедобного зверинца, а потом с помощью монтажа три смертных дня были утрамбованы в три секунды на каждую фигурку.) Фильм получился трогательный и печальный, похожий на аллегорические натюрморты-"ванитас" с засохшими цветами и черепами, призванные напомнить о тщете всего земного. Так нехитрая еда приобретает метафорическое измерение.

Впрочем, еда - музыка, еда - оружие феминистки или еда - метафора все равно уступают еде как таковой. Вернисажный супчик был очень даже ничего.