Перевод не нужен

COLTA.RU начинает серию материалов, посвященных ключевым событиям фестиваля «Балтийский дом», традиционно проходящего в октябре в Петербурге. Одним из важнейших событий форума этого года стал показ спектакля режиссера Евгения Корняга «Шлюб з ветрам», поставленного в Театре белорусской драматургии (Минск). Комментирует Николай Песочинский.

«Шлюб з ветрам» — «Married to the Wind», «Повенчанные с ветром»: видимо, так лучше перевести название спектакля Евгения Корняга, хотя все тут настолько особенное, иносказательное, почти колдовство и словесным объяснениям поддается трудно.

Действие, визуально минималистичное и авангардное, строится на народных песнях — странных, страшных, песнях-плачах. В этнической белорусской культуре, оказывается, есть слой, соответствующий португальскому жанру фаду — разумеется, на своем собственном музыкальном языке. Мы видим графичную картинку в черно-белой цветовой гамме — люди в современных костюмах за столом, но в их пении начинается почти шаманский ритуал. По сюжету — свадьба. Но с кем она, с какой (инфернальной?) силой заключается союз — вопрос интересный. Вспоминается теория волшебной сказки, которая связывается с архаичными формами чувствования. Звуком, пением создается магическая, загадочная, «ночная» атмосфера. Чувствуется рядом дикая природа. «I наш лес смутны, i наша зямля смутна» («И печален лес, и печальна земля наша»), — поют на этой «свадьбе». Внешне «светские» персонажи — жених, невеста, их родители, гости — включаются в драматургию языческого обряда. Действие разворачивается в пограничье бытия и небытия.

На гастрольном показе для русской публики титрами дается перевод песен. Но само пение по-белорусски (небытового, образного текста) создает для нас завораживающий эффект остранения, полупонятной поэтической речи, подобно молитвам, не полностью понятным прихожанам, — на церковнославянском языке, на арабском, на латыни. Теоретик формальной школы В.Б. Шкловский ссылался на Аристотеля, утверждавшего, что художественный язык «должен иметь характер чужеземного, удивительного». Конечно, слова этих кантов (осмелюсь предположить, малоизвестные) «удивительны» и для белорусского зрителя: «Ой, я не ўстану, мае дзицятка / Ой, рана-рана, мае дзицятка / Зялен дзярночак залажыў грудцы / Ой, рана-рана залажыў грудцы / Жоўты пясочак засыпаў вочы / Ой, рана-рана засыпаў вочы / Нямыя дошкi сцiснулi ножки / Ой, рана-рана сцiснулi ножки…»

Мощный пласт этнической культуры выявляет подавленную метафизическую силу народа.

Перевод невозможен, смысл передается театральными средствами. Образность создается стилем плача, ритмом, звуком, мелодией. Есть закономерность: мифология на смысловом уровне прекрасно сочетается с беспредметностью, с футуристической, символичной, вневременной образностью, не привязанной к реальному пространству. «Перед народом, под небом, перед Богом» — так определяется место действия в одной из песен. Режиссура Евгения Корняга выстроена именно на таком поле, на языке театра свободной пластики. Мастер театра кукол, здесь он ставит актеров как будто «за ширму», игра происходит над столом, пересекающим сцену, стол создает художественную рамку, ею ограничивается игровое пространство. В этой рамке, к тому же на черном фоне, пластика приобретает исключительную выразительность. Соотношениями фигур достигается драматизм. В ключевые моменты движение метафорическое — когда Жених (Артем Курень) скачет на коне, его тело действует как в ритуале, как в шаманском танце.

В спектакле разработана игра с предметами, которые условны: стулья, букет цветов, бутылки, чучела птиц, свадебная фата — из них создается ритуал перехода в мифическую реальность. Одинаковые костюмы обезличивают участников свадебного обряда. Освобождение от одежды позволяет иначе двигаться, иначе жить.

Один из смысловых пластов спектакля Корняга как будто сюжетный: свадьба становится путем в несвободу, во вражду, агрессию, ненависть, непреодолимый конфликт поколений, полов, личностей. Эта «сюжетность», заключенная в форму древней этнической культуры, выраженная музыкой и движением, выходит за пределы обыденных смыслов, она связана с бессознательным, с архетипичностью архаичных и вечных трансформаций человеческого существования.

Спектакль связан с современностью глубже, чем напрямую. Поставленный в конце 2019 года, он отражает и мотивы трагического 2020-го, и подсознание народа в современности. «Вол бушует — весну чует»: мощный пласт этнической культуры выявляет подавленную метафизическую силу народа, трагедия преодолевается в другом измерении времени.