«У фестиваля в Вербье есть русские спонсоры. Вполне вероятно, те же люди имеют дома в окрестностях Истры»

Василий Петренко возглавляет симфонический оркестр в Ливерпуле, а у себя на родине сотрудничает с Госоркестром в качестве главного приглашенного дирижера и второй год руководит музыкальным фестивалем в музее «Новый Иерусалим». В этом году концерты пройдут с 23 по 27 сентября.

— Василий, как так получилось, что между Ливерпулем и Осло вы попали в город Истра Московской области?

— Все началось с моего сотрудничества с Государственным симфоническим оркестром имени Светланова, потом в Министерстве культуры мне сказали, что есть идея организовать музыкальный фестиваль в музее «Новый Иерусалим». Подключились областная филармония, областное правительство, появились частные спонсоры. Я приехал, познакомился с директором музея Василием Кузнецовым (он, кстати, по первому образованию музыкант) и его командой, увидел фантастический пейзаж, потрясающий монастырь — и согласился стать художественным руководителем.

В «Новом Иерусалиме» мы делаем фестиваль open air — на открытом воздухе. На сегодняшний день это самый востребованный фестивальный формат в мире. Несмотря на коронавирус и карантин (а во многом и благодаря им), именно концерты на открытом воздухе приобрели невероятную популярность. Понятно почему: меньше риск заболеть. Обычно фестиваль на Истре проходит летом, в этом году его перенесли на осень.

В прошлом году, когда мы играли Пятую симфонию Малера, в течение концерта (а он длинный) были то солнце, то дождь, то радуга над сценой. Секунд, наверное, через тридцать после того, как мы закончили, обрушился сильнейший ливень. Но солнце, которое светило сквозь тучи, надвигающийся грозовой фронт — все это невероятно добавило красок восприятию. Во всем мире такие эффекты и ситуации очень ценятся.

В России, насколько я знаю, фестивали классической музыки на природе пока в новинку. Приятно быть в авангарде процесса. Программа фестиваля составлена мною, участников приглашал тоже я, и очень приятно, что такие звезды, как Максим Венгеров, Николай Луганский, нашли возможность выступить. В этом году среди дирижеров — Андрей Рубцов, Дмитрий Матвиенко, Дмитрий Синьковский, Александр Соловьев и Валентин Урюпин. А среди солистов — известные пианисты Юрий Фаворин, Андрей Гугнин, Полина Осетинская, скрипачи Никита Борисоглебский и Леонид Железный, Ирина Сопова (альт), Анна Кошкина (виолончель), участницы Молодежной оперной программы Большого театра России Эльмира Караханова (сопрано) и Виктория Каркачева (меццо-сопрано).

— А как программа фестиваля коррелирует с музейной жизнью?

— Мы с музеем выступаем в творческом тандеме. В этом году 23 сентября музей открывает выставку, посвященную русской усадьбе. И мы через музыку также пытаемся рассуждать о феномене усадебной жизни. 24 сентября у нас будет вечер итальянской музыки: «Времена года» Вивальди, произведения Джузеппе Сарти — итальянца, 20 лет работавшего в России, Дмитрия Бортнянского, 10 лет стажировавшегося в Италии. Это то, что звучало в великосветских салонах на рубеже XVIII–XIX веков, в период расцвета усадебной культуры.

25 сентября мы играем Бартока, Прокофьева, Штрауса — условно говоря, музыку разрушения, даем образ XX века, когда русская усадьба практически погибла. И выставка об этом тоже рассказывает.

26 сентября прозвучит неоклассика — Игорь Стравинский, Отторино Респиги. Параллель этому дню в выставочной экспозиции — рассказ о парках. Парковый дизайн середины XX века напрямую наследовал дореволюционной усадебной традиции.

Ну и, наконец, XXI век. Сейчас ведь тоже строятся современные усадьбы, правда, мы пока не можем оценить результат. Плюс идет активное возрождение старых усадеб. Что касается музыки, то маркером экзистенциальности мы выбрали Четвертую симфонию Малера.

При этом во время концертов — а они проходят во внутреннем дворе музея — мы будем проецировать на стены изображения предметов с выставки, фотографии усадеб и парков, расширяя таким образом диапазон зрительских впечатлений.

— А как в эту концепцию укладывается Бетховен, музыкой которого фестиваль начинается 23 сентября?

— Бетховену в этом году исполняется 250 лет. Это дань уважения композитору, благодаря которому мы знаем современный оркестр как организацию.

— А как вы относитесь к столь же выдающейся (примерно как Бетховен в музыке) фигуре «Нового Иерусалима» — патриарху Никону?

— Для меня патриарх Никон — человек эпохи Великих географических открытий, с большими любопытством и энергией. Идея его преобразований сводилась к тому, чтобы открыть Россию миру. Собственно, и наш фестиваль к этому стремится. Конечно, удивительно, что сохранились личные вещи Никона — посох, четки, его прижизненный портрет. И все это можно увидеть в музее.

— Говорят, что вы вообще любитель музеев, посещаете их во всех городах, где выступаете.

— По части музеев я избалованный человек. С 12 лет я проводил много времени в Эрмитаже: сперва как зритель, потом на лекциях, а потом я начал играть там концерты. Вначале в Эрмитажном театре, потом в Большом итальянском просвете — огромном парадном зале с итальянской живописью XVII–XVIII веков по стенам. В 1990-е годы существовала такая музейная услуга: можно было заказать индивидуальный тур по Эрмитажу после закрытия. В конце экскурсии гостям предлагали концерт. Играли мы примерно час. Но до концерта у нас обычно было свободное время, можно было ходить в одиночестве, в полнейшей тишине и смотреть. Это, конечно, сильнейшие переживания: Караваджо, Леонардо, Рембрандт. За последующую жизнь, может быть, в Лувре и в Национальной галерее искусства в Вашингтоне я испытал похожие потрясения.

— Вернемся к фестивалю. В каком направлении вы планируете его развивать?

— В идеале надо делать фестиваль плюс летнюю музыкальную академию: приглашать всемирно известных музыкантов не только на выступления, но и, например, провести мастер-класс или серию занятий. Это создало бы дополнительную мотивацию для музыкантов, потому что многие любят работать с молодежью, да и молодым музыкантам Москвы и области было бы очень полезно поучиться у зарубежных мастеров.

— Я просто вижу эту картину: юноши и девушки со скрипками и виолончелями, которые обычно курсируют в центре Москвы, по Большой Никитской между Гнесинкой и консерваторией, садятся в электричку и едут в Истру…

— Почему бы и нет? Это же не полеты в Европу. И потом, вы недооцениваете потенциал района. Вокруг «Нового Иерусалима» в радиусе 20–30 километров живут образованные, состоятельные, прекрасно разбирающиеся в музыке люди. У всемирно известного музыкального фестиваля в швейцарском Вербье есть русские спонсоры. Вполне вероятно, те же самые люди имеют дома в окрестностях города Истра и могли бы поддержать наш фестиваль.

— Каким вы видите фестиваль через пять-десять лет?

— Мне бы хотелось, чтобы он стал большим событием для всего Московского региона, чтобы вокруг музея возникла вся инфраструктура — отели, рестораны, магазины, гастрономические ярмарки, чтобы пустили скоростную электричку между Москвой и Истрой. Хотелось бы построить летнюю стационарную площадку, закрытый концертный зал и Академию музыки. Но сильнее всего я мечтаю о долгосрочным фестивальном планировании — чтобы иметь подтвержденный бюджет на три-пять лет вперед. Это позволит приглашать по-настоящему ярких западных звезд, гастрольный график которых формируется сильно заранее.