«Я с вами — и живой»

29 сентября 2020 года, как и в предыдущие дни, мы стояли у Верховного суда Карелии. Нашим гимном могла бы стать песня Окуджавы «Союз друзей». Благодаря Юрию Дмитриеву возникло удивительное дружество людей из разных городов и разных областей жизни. Историк Анатолий Разумов, задержанный утром полицией за якобы одиночный пикет (он лишь давал интервью журналисту ОТР и вынул в ходе своего рассказа из рюкзака плакат о Сандармохе), вернулся к суду с протоколом по ст. 20.2 ч. 1 КоАП. Успокаивая нас, он сказал, что сегодня у него нет плохих предчувствий.

Видеорепортаж Наталии Деминой

Заседание судебной коллегии под председательством Аллы Раць сразу по трем апелляциям по делу Дмитриева продолжалось третий день с очевидными нарушениями: без присутствия его адвоката Виктора Ануфриева (тот находился в Москве в изоляции по ковиду) и без очного присутствия самого обвиняемого. В письмах друзьям Юрий Алексеевич жаловался, что не слышит более 40% того, что передают по видео­трансляции в СИЗО-1, и что он пытался отказаться и устно, и письменно от назначенного судом адвоката Артёма Черкасова, но это ему не удалось. Письмо творческой общественности (в том числе и научных работников) с перечислением всех допущенных нарушений и выражением недоверия к составу суда председателем ВС Карелии было проигнорировано (как заявила пресс-служба, «представители общественности, обратившиеся с подобной просьбой, в процессе не участвуют») [1].

Мы знали, что на закрытом заседании уже шли прения. Ближе к 16:30 я позвонила в пресс-службу суда, там сказали, что судьи ушли в совещательную комнату. Еще раз позвонила и уточнила, было ли последнее слово Дмитриева, пресс-секретарь еще раз повторила, что, мол, судьи ушли выносить приговор (по процедуре, последнее слово обвиняемого должно было быть произнесено).

Ближе к 17:00 из здания суда вылетел адвокат приемной дочери Дмитриева Игорь Перов, на бегу мы от него узнали страшное: в обвинительной части приговор Петрозаводского городского суда, 3,5 года, заменен на 13 лет колонии строгого режима, а в оправдательной части (за фото и хранение оружия) приговор полностью отменен и отправлен в городской суд на новое рассмотрение с новым составом суда [2]. «Это же смертный приговор Юрию Алексеевичу!» — вырвалось у кого-то из друзей.

В спорах, разгоревшихся в соцсетях, часто звучит непонимание, что же произошло в Петрозаводске. Перечислю тезисно, какова ситуация с делом Дмитриева на сегодня:

Дмитриев был осужден на 13 лет лишения свободы по п. «б» ч. 4 ст. 132 УК РФ за «не такие прикосновения». При этом показания были получены от приемной дочери Ю.А. сомнительным образом (отсутствуют видео­записи всех допросов, на видео девочка ничего плохого об отце не говорит, а обвинения звучат в текстах тех допросов, по которым нет видео). Еще раз обращу внимание на интервью с лингвистом Ириной Левонтиной, которая, сохраняя конфиденциальность услышанного, говорит о коммуникативном давлении на ребенка [3]. Сторона защиты объясняет действия Ю.А. заботой о дочери, которая страдала энурезом: со стороны отца были разовые прикосновения к трусикам 8-летнего ребенка, чтобы понять, что они мокрые. Есть справки из поликлиники о заболевании и лечении. Слова об изнасиловании и прочем оставим на совести говорящих — ничего этого не было.

За фото дочери (из папки «Дневник здоровья») Ю.А. по ст. 135, ч. 3 ст. 135 и п. «в» ч. 2 ст. 242.2 УК РФ оправдали уже два раза — в 2018 и 2020 годах, теперь эти фото будут СНОВА рассматривать в Петрозаводском суде, уже в третий раз. По ним Дмитриев может получить дополнительное наказание. Сейчас оправдание Ю.А. по этим статьям отменено.

За хранение куска ствола от обреза Дмитриева сначала осудили по ст. 222 ч. 1 УК РФ (приговор 2018 года), потом полностью оправдали (2020), а теперь снова будут судить.

Дело Дмитриева теперь разбивается на две части:

1. 1. приговор ВС РК будет оспорен в Третьем кассационном суде общей юрисдикции (3kas.sudrf.ru), находящемся в Санкт-Петербурге (ул. Садовая, д. 26);
   2. эпизоды, касающиеся фото и хранения оружия, будут снова рассматриваться в Петрозаводском горсуде.

Не скрою: вечером 29 сентября мы, собравшиеся в еврейской общине Дмитрия Цвибеля, были подавлены услышанным приговором. Как будто друга похоронили… И тогда прозвучали стихи Варлама Шаламова [4], который вынес все невзгоды и вернулся домой:

Я видел всё: песок и снег, / Пургу и зной.
Что может вынесть человек — / Всё пережито мной.
И кости мне ломал приклад, / Чужой сапог.
И я побился об заклад, / Что не поможет Бог.
Ведь Богу, Богу-то зачем / Галерный раб?
И не помочь ему ничем, / Он истощен и слаб.
Я проиграл свое пари, / Рискуя головой.
Сегодня — что ни говори, / Я с вами — и живой.

Правозащитник, а в советские годы политузник Елена Санникова, зачитавшая эти строки и в утешение, и в ободрение, напомнила нам о судьбах советских диссидентов, получивших в 1930–1980 годы сроки, но потом вышедших на свободу.

Дело Дмитриева продолжается, его адвокат Виктор Ануфриев на этой неделе отправится в Петрозаводск, чтобы получить мотивировочную часть решения ВС Карелии, и станет готовить кассацию. А мы будем рядом: возвращая имена расстрелянным в Сандармохе и других местах сталинских захоронений, приезжая на суды, рассказывая о происходящем. Пока живы.

Наталия Демина