Расслабьте органы

Вдоль серого здания в центре Краснодара ходят хмурые милиционеры с автоматами. «Как пройти в центр психологической разгрузки для милиционеров?»—останавливаю одного из них. Он ошарашенно смотрит на меня, потом на вывеску «ГУВД Краснодарского края» и прыскает со смеху: «Вот придумали. Зачем нам центр? Выпил вечером—вот и вся разгрузка».

Но в психологической службе МВД России считают иначе. «Такие центры нужны, и в первую очередь для рядовых сотрудников,—говорит ее руководитель Михаил Марьин.—Они ведь—работники одной из самых нервных профессий!» Марьин с гордостью говорит об успехах своего подразделения: за пять лет работы службы число самоубийств среди милиционеров снизилось на 35%, а количество «насильственных действий»—разбоев, грабежей, изнасилований—с участием сотрудников органов внутренних дел сократилось на 30%. Чтобы закрепить и развить успех, в психологической службе МВД решили научить каждого милиционера России управлять своими эмоциями. Именно для этого центры наподобие краснодарского должны появиться в каждом городе, уверен Марьин, а в идеале—и в каждом райотделе.

Нервной работа стража порядка считается не только у нас. 1 ноября компания RobertsonCooperLimitedзавершила исследование (проведенное по заказу Манчестерского университета), согласно которому профессия полицейского занимает 2-е место в рейтинге наиболее стрессовых. Сердечные заболевания, алкоголизм, разводы и ДТП—все это результаты проблем на работе, уверены специалисты. По этим параметрам профессия полицейского опережает другие «стрессоемкие» специальности: социальный работник, тюремщик, врач скорой помощи и телефонист. Хуже, чем им, только учителям.

Минздрав Великобритании ежегодно выделяет на решение этих проблем £3,7 млрд, а вот краснодарский центр обустраивали всем миром. Помещение—подвальчик—выделило ГУВД. Деньги на ремонт и мебель обязали искать начальников райотделов (те старались—«охмуряли» спонсоров). С аппаратурой помогла Москва—прислали телевизор, колонки, аудиокассеты и специальные приборы для контроля за состоянием пациента. Так «с миру по нитке» и собрали.

«Примите удобную для вас позу и успокойте свое дыхание»,—размеренно вещает из динамиков мужской голос на фоне типовой музыки для релаксации. В помещении с зашторенными окнами, подсвеченном лампочками лилово-синих тонов, сидят вдоль стены и слушают голос три человека в погонах. Самый старший из них, 38-летний майор Олег аккуратно положил ладони на бедра, а голову—на спинку кресла из ИКЕА. 27-летний капитан Александр сцепил руки замком и насупился с закрытыми глазами. 25-летний старший лейтенант Павел со скрещенными руками нервно жует жвачку и часто-часто раскачивается в кресле. Когда голос начинает настойчиво внушать «правая рука—ти-жо-олая, правая рука—ти-жо-олая», Александр и Павел расцепляют руки. Минут через 15 Александр начинает похрапывать. «На счет пять вы откроете глаза и почувствуете прилив энергии»,—оживляется голос вместе с музыкой и начинает считать. На счет «пять» Александр, как настоящий Штирлиц, прерывает храп, отнимает голову от кресла и бодро смотрит на Павла, который уже закачался в кресле и задвигал челюстями. Олег так и не изменил позу за весь сеанс.

Андрей Набокин, руководитель психологической службы ГУВД Краснодарского края, отдергивает шторы и подсаживается к застенчиво улыбающимся сотрудникам лицензионно-разрешительного управления ГУВД Краснодарского края. «Взбодриться что-то совсем не удалось,—делится с ним Павел.—В общем, я бы тут еще посидел в полутьме, вместо того чтобы на работу идти». Все смеются. «Приходите еще,—говорит Набокин.—И на личные консультации, и на аутотренинги!» Аутотренингу, по его словам, можно вообще обучиться всего за два-три занятия, а потом упражняться хоть дома.

«Вообще-то я сам умею расслабляться,—с недоверием бурчит Павел.—Под музыку—“Арию”, там, или “Металлику”». Может, сначала и посмеются, но потом точно сами придут, уверен Андрей Набокин: ведь снимать стрессы милиционерам нужно больше, чем кому бы то ни было еще. «У граждан сложился стереотип, что милиционер глупый, грубый, непрофессиональный, да еще и взяточник, а ведь он же обычный человек». Да еще и с какими проблемами, уточняет Набокин: с 12-часовым рабочим днем, с зарплатой в 7000 руб., с обязанностью стоять в оцеплении на массовых мероприятиях, а еще и в Чечню на полгода ездить. «И именно на этих глупых, непрофессиональных, бестактных по отношению к вам людях держится единственный в России институт, который эффективно противостоит разгулу преступности и терроризму»,—заканчивает свою тираду Набокин.

До сих пор ради укрепления этого института он вел работу по трем направлениям. Первое и самое важное—отбор кадров для службы в органах внутренних дел. При приеме на работу кандидаты проходят психологические тесты с классическими вопросами типа «считаете ли вы при ходьбе плиты на мостовой?» или «пронумеруйте фигуры от 1 до 5 в порядке убывания привлекательности». Нередко применяют и детектор лжи: только за 2004 г. благодаря полиграфу Набокин выявил 130 кандидатов с криминальным прошлым. «Но ведь детектор, я слышала, можно обмануть»,—говорю. «Если он в руках профессионала—нет!»—категорично заявляет Набокин. Благодаря первичному отбору отсеиваются также склонные к суициду, наркомании и алкоголизму. По мнению Набокина, именно благодаря такому отбору число самоубийств среди милиционеров снизилось с рекордных 15 в 1997-м до нынешних 2–3 в год (тут психолог сплевывает через левое плечо и стучит по деревянному столу).

Другое важное направление работы психологической службы—подготовка к командировкам в Чечню и психологическая реабилитация после контртеррористических операций. (По опыту Набокина, спецподразделение—самое стрессовое место службы милиционера, далее—дежурная часть, потом—следственно-оперативная группа, угрозыск и ДПС.) Специальные центры реабилитации открыты уже в нескольких регионах: в Москве, в Ставропольском крае, в Ростовской области, в Питере. «В отличие от нашего центра психологической помощи, это скорее медицинские центры,—объясняет Набокин,—хотя психологи там тоже активно работают». По словам Валерия, капитана милиции из Щербиновского района Краснодарского края, который был в Чечне 4 раза (в 1996 г. офицером армии, еще 3 раза—милиционером), психологическая подготовка ему очень помогла: «Отряды в Чечню едут сводные, милиционеры из разных отделов—сложно быстро подружиться. А в ролевых играх, которые организуют психологи, к примеру, будто мы сплавляемся на плотах, мы быстрее узнаем друг друга и становимся одной командой. Другая важная штука—нас учат расслабляться. К концу командировки даже заснуть иногда не удается без аутотренинга».

Третье направление, которым занимаются психологи,—помощь учебным центрам УВД в подготовке будущих милиционеров. «С каждым годом контингент учащихся ухудшается,—констатирует психолог учебного центра ГУВД Краснодарского края Татьяна Саркисова.—К нам приходят все больше людей, которые и учиться не хотят, и материал усваивают с трудом. Первые три месяца на групповых и индивидуальных занятиях мы, психологи, стараемся повысить мотивацию к обучению, развить внимательность, способность концентрироваться и другие качества, без которых обучение невозможно. К середине обучения не более 5% учащихся остаются непробиваемыми».

Вот весь этот опыт работы по трем направлениям психологи в погонах и планируют использовать в новом центре психологической помощи. Только теперь их клиентами должны стать не крутые спецназовцы, не учащиеся, не кандидаты в милиционеры, а собственно милиционеры. «С нашими руководителями мы уже провели ролевую игру на сплоченность,—радуется Набокин.—Вот теперь с аутотренингом знакомим сотрудников аппарата. А к новому году уже проработаем четкий план работы. Глядишь, и рядовые граждане заметят наши старания».

«Расслаблять милиционеров?—уличная продавщица меда “от пчеловода Зинченко” Люда Лычко заходится от смеха.—Кого там расслаблять? Всех нормальных, кто не был хамом, оттуда давно выдавили. Оставшимся, наоборот, нужно жесткости набираться». Это чтобы взятки без зазрения совести брать, объясняет она.