Наши взяли город

Для них это стало большим событием. Интернет-форумы пестрили отзывами. «Реально устали и ааафигительно обгорели ))) Никого не потеряли!!! Быстро нашли автобус ;-))))) Нас даже слегка покормили». Или: «Мы остались довольны. Съездили на халяву в Москву. Покатались, посмеялись, поорали. Еще и футболки дали». Или: «Все благородно, трезво и прикольно ))) Ехали с ментами, с мигалками. Сухарики надоели. Масквичи—фарева!!!» А у меня, конечно, остался осадок. Ленинский перекрыли уже ночью, и домой от Октябрьской пришлось идти пешком. Молодежь организованно размечала проспект белым пунктиром. Я спросил, в чем дело. Мне ответили, что День Победы. «Так ведь он уже прошел!»—«Наш—нет!» На следующий день, фактически попав под домашний арест, я глядел из окна на одну из главных магистралей города и не мог поверить своим глазам.

Сверху это было похоже на игру в «Тетрис» с живыми людьми вместо кубиков. Тысячи юношей и девушек в одинаковых белых майках по пунктиру ровным широким строем заполняли колодец Ленинского проспекта. Местных жителей оцепление не выпускало даже на тротуар: «Вы дворами как-нибудь». Некоторые с криком пробивались, но не все. Моего соседа Владлена Михайловича так и не выпустили в аптеку купить сердечных капель для жены: «Сколько живу, такого еще не видел». Светлана вообще кипит, все-таки на той неделе был один выходной, а тут вдруг заперли, даже не предупредив: «Почему здесь, а не на стадионе? И кто это такие? За что они? Я ничего не поняла, они только названия городов выкрикивали». Это, видимо, такое время наступило, что можно все, сетуют аборигены. Ни требований, ни лозунгов. То ли митинг, на который не пускают посторонних, то ли такой парад. А какая разница? Парад, как говорит лидер «Наших» в Нижнем Новгороде Сергей Малиновский,—это хорошо организованный митинг. Короче—акция.

Зато очень символическая. 60-тысячный строй под флагами «Наших», новой антифашистской молодежной организации, возглавляемой экс-лидером «Идущих вместе» Владимиром Якеменко, принял у ветеранов войны эстафету российской независимости. Молодежь везли со всей европейской части. 14–20 лет. Собрали их так называемые комиссары, активисты «Наших». Задача была привезти патриотов, но звали в основном знакомых, а те—своих. Выдали им сухие пайки и письменные инструкции, как общаться с прессой: всех отсылать в пресс-центр. Студентку Олю из Питера позвала подруга. Девочки, вспоминает Оля, были на каблуках—в Москву ведь ехали. Девятиклассница Маша из Владимира прокляла все на свете, когда оказалось, что нельзя было даже присесть, свободного времени не дали, и они часами искали свой автобус. Но многим понравилось: «Военные песни пели, мы благодарили ветеранов,—рассказывает Катя из Тамбова.—Это было грандиозно». И Тоня из Питера довольна. Думает вступить в «Наши» осенью, если время будет свободное. «Нами и ветеранами манипулировали,—уверен один комиссар из Питера,—у них свои цели». Среди державших строй были и такие, кто об этих «Наших» вообще никогда не слышал.

В московской штаб-квартире «Наших» напротив портрета Путина висит «лист прогнозов»: комиссар такой-то—900 чел., комиссар такой-то—1500 чел. Пол застелен фотопортретами Басаева со штампом «убийца», «фашиста» Лимонова и «предателя» Березовского, чтобы комиссары-второкурсники ходили по ним ногами.

—А кого он предал?

—Страну.

—Как?

—Ну, иначе он не скрывался бы.

Теперь составляют окончательные списки, кто сколько народу привел на Ленинский. Для отчетности. Комиссаров—то есть самих «Наших», кто будет отстаивать Родину в цехах и кабинетах,—пока в стране несколько тысяч, точную цифру узнать нельзя. Все работают бесплатно, им только деньги на мобильные кладут. Комиссар из Питера рассказал Newsweek, что сам вступил из-за денег—«дернуть митинг и заработать»—и для опыта, чтобы «пополнить базу». Хотел на акцию подрядить автобусы своих знакомых, но не сумел: «Там, наверное, есть кому». Говорит, обещали ноутбуки к осени, но в это мало кто верит. В июле всех повезут в палаточный лагерь на Селигер. Но основной мотив, считает он, это карьера: «Поле для роста».

Со слов менеджеров постарше, что ребятам интересно—то они и делают, в этом вся прелесть проекта. Все сами. Сами постелили себе Березовского. Сами поднимут страну с колен, а пока противостоят нацболам и псевдолибералам.

—Лимонов фашист?

—Фашист, у него символика.

—А Хакамада?

—Она примкнувшая.

—А в чем разница?

—Она еще не объявила официально, что она фашист.

—Да какая она фашист, она ж япо…—встрявшему комиссару не дают договорить: «Саша, списки! Ты же занят!»

Меня мягко выпроваживают. Или, к примеру, сами решили заслушать курс лекций о геополитике: как Запад стремится ввести в России внешнее управление в ближайшее время, в 2008 г. Но из 60 000 участников парада об этой угрозе знали только активисты. В манифесте ребят, который они сами приняли, так и сказано: взоры США и международного терроризма устремлены сегодня на Россию, и отстоять суверенитет страны—наша основная задача. В русле общей генеральной линии и публичных выступлений замглавы кремлевской администрации Владислава Суркова.

США и террористы. Кто из них страшней? Зачем местных жителей не выпускали со дворов, а на площади Гагарина, где был «вход» в парад, установили металлоискатели, по которым теперь всегда можно отличить организованный сверху митинг? От кого берегли—от сеятелей «цветных революций» или от простых боевиков? И что такое этот блицкриг «Наших»—эхо 9 Мая, еще одна иллюстрация национального патриотизма или тест-драйв новой противооранжевой машины с прицелом на кампанию-2008? На самом деле все это не так уж важно, когда буквальный смысл разнарядки на дополнительное празднование Победы состоит в том, чтобы составить ровные колонны из тысяч еще невзрослых и вообще-то чуждых политике людей. Надеть на них униформу и заставить их идти строем.