ШТУРМ МОЗГОВ

ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

Политика в стране закончилась, верю — не навсегда.Официально объявил об этом главный охранник парламентаризма. Сказав, что парламент — не место для политических дискуссий.Что осталось немногим приверженцам идеала гражданского общества? Да...

Политика в стране закончилась, верю — не навсегда.

Официально объявил об этом главный охранник парламентаризма. Сказав, что парламент — не место для политических дискуссий.

Что осталось немногим приверженцам идеала гражданского общества? Да то же, чем они и их предшественники (в более жестких условиях) занимались в 60—70-х годах прошлого века, то есть правозащитой — соблюдайте свою (сталинскую 36-го года, брежневскую 77-го года) Конституцию!

Кто противостоял им тогда? Все те же спецслужбы: КГБ — в плане силовом и ЦК КПСС — в идеологическом.

Похоже, обе эти силы, сохранив антигражданскую ориентацию, лишь поменяли названия — ФСБ и администрация президента.

Задолго до нашего спикера справив тризну по политике в нашей стране (вопрос: нашей, а может, их?), я вместе с коллегами постарался внести свой хилый вклад в правозащиту «ученых шпионов».

Поначалу, когда «подмораживание» России еще только начиналось, нам многое удавалось: Никитин, Пасько, Сойфер и др. Теперь же одно поражение за другим: Сутягину — 15 лет, Данилову — 14 лет, Кайбышев — под подпиской о невыезде…

Но, видимо, этих побед власти показалось мало. Они по советской традиции взялись за правозащитников, чтобы те осознали, что мало им не покажется.

Примеров тому накопилось уже много, и активность чекизма в стране растет много быстрее, чем инфляция и ограбление бедных.

«Им же нужно посадить человека. Цель ясна — посадить не конкретно Данилова или Сутягина, а кандидатов наук, докторов. И академиков желательно. Вот так они строят свою вертикаль».

(Из интервью с академиком Юрием РЫЖОВЫМ — «Новая газета» № 88, 2004 год. «Ученым дали команду: «Сидеть!».)

Наша справка

РЫЖОВ Юрий Алексеевич, Академик РАН. Специалист в области аэродинамики.

В 1989 году избран народным депутатом СССР. Один из организаторов Межрегиональной депутатской группы Съезда народных депутатов СССР.

С 1992 по 1999 год — чрезвычайный и полномочный посол Российской Федерации во Франции.

Председатель Российского Пагуошского комитета — международного движения ученых за обеспечение безопасности человечества. Президент Международного инженерного университета.

Приведу пример из личной жизни. Около месяца назад ученые — специалисты по электризации геостационарных спутников — более двух часов объясняли заместителю начальника следственного управления ФСБ Николаю Алексеевичу Олешко и заместителю начальника оперативного управления того же ведомства Анатолию Петровичу Райковичу (оба, не сомневаюсь, в высоких генеральских чинах) отсутствие в деле Данилова оснований к его посадке на 14 лет (это фактически отсроченная «вышка»).

После этого в ряде еще живых СМИ (электронных и печатных) были освещены результаты той дискуссии и отклики на публикации. Эти отклики вдохновили правозащитников своей гражданской смелостью и готовностью объединить свои усилия в защиту прав и свобод россиян. Так, автору этих заметок в конце 2004 года удалось в интерактивном опросе слушателей с разгромным счетом (91% против 9%) выиграть дуэль в эфире радио «Эхо Москвы» по теме «ученые-шпионы» у своего оппонента из Госдумы (в опросе вечернего эфира приняли участие 8000 радиослушателей).

Видимо, такая реакция еще свободных СМИ и их читателей и слушателей переполнила чашу терпения «узкого круга ограниченных лиц». В пятницу 21 января 2005 года моя помощница сказала, что меня просит к телефону Валерий Павлович Меньшагин из ФСБ. Привожу наш диалог:

— Я слушаю!

— Юрий Алексеевич, мне нужно с вами побеседовать.

— Ради бога, приходите!

— Нет. На моей территории.

— А где она?

— В Лефортове.

— А когда?

— В понедельник 24 января.

Смотрю свое расписание на следующую неделю.

— Не могу — занят. Кстати, я никогда за свою долгую жизнь не был ни в следственных органах, ни в суде, ни в милиции. Но по прессе сегодняшней знаю, что с подобными структурами лучше общаться в присутствии адвоката.

— Что ж. Это ваше право (несколько упавшим голосом).

Затем мы с Валерием Павловичем перечисляем другие дни предстоящей недели. В один из них Валерий Павлович тоже оказался занят. Договорились созвониться числа 27 января.

— Дайте мне ваш телефон.

— 361-65-50, Валерий Павлович Меньшагин.

— Спасибо, последнее я уже запомнил.

Через пару часов после этого разговора, вечером, на светской тусовке, посвященной вручению премии «Триумф-2004» замечательным представителям сферы искусства и литературы, мне встретились известнейшие адвокаты, юристы и официальные правозащитники, которые, гарантировав свою помощь, дали мне ряд полезных советов, которыми воспользуюсь в контактах с господином Меньшагиным.

По дороге домой я продолжал анализировать ситуацию. А может, это — обычно не свойственная мне мнительность? Может, мы переоцениваем значимость наших правозащитных акций, сводящихся к письменным обращениям в разные инстанции и выступлениям в СМИ? Может быть, ФСБ на все это наплевать? Ведь не побоялся же главный охранник парламентаризма отказать В. Лукину (официальному лицу) в заслушивании его сообщения о состоянии дел с правами и свободами россиян на заседании Думы, наплевав и на официальное лицо, и на права. Да еще в период отмены льгот.

Смелые ребята, а?

Может быть, «лефортовские» ищут пути сведения счетов с правозащитниками на проторенных в борьбе со СМИ и самостоятельным бизнесом путях, сводящих проблему к «спору хозяйствующих субъектов»?

Но в то же время ни нобелевский лауреат академик Виталий Гинзбург, ни профессор Сергей Капица, ни я никогда не участвовали в работе каких-либо частных «хозяйствующих субъектов», занимаясь профессиональной деятельностью в самой прозрачной области — в науке.

Лично я — гиперзвуком и аэростатическими летательными аппаратами.

Поистине — неисповедимы дела твои, ФСБ!