Она была победительница, дива, звезда…

Дива того же времени-места, что ее замордованные семижильные героини

30 марта не стало Людмилы Гурченко. Все помнят ее роли: блистательная тонкость студентки ВГИКа, примы заводского ДК в «Карнавальной ночи». Подбитая атласом шляпка и лихо подобранный выше колен полосатый шелк шляпницы бальзаковских лет в...

30 марта не стало Людмилы Гурченко. Все помнят ее роли: блистательная тонкость студентки ВГИКа, примы заводского ДК в «Карнавальной ночи». Подбитая атласом шляпка и лихо подобранный выше колен полосатый шелк шляпницы бальзаковских лет в «Соломенной шляпке». Вытертый оренбургский платок Томы в «Пяти вечерах». Официантка Вера, битая-мытая-клятая всеми русскими женскими бедами 1970–1980-х в «Вокзале для двоих». Любимая женщина механика Гаврилова. Нина в тыловом Ташкенте «Двадцати дней без войны» — и курортная разлучница Раиса в «Любви и голубях».

В ней было редкое, совершенно не наше вроде как изящество. И абсолютно наше, XX веком испытанное, всякому внятное «Прорвемся!». Оттого и фронтовые песни у нее звучали без всякой скидки на ретро, поправки на державность. Она была победительница, дива, звезда. Но совершенно безошибочно, ясно каждому — дива того же времени-места, что ее замордованные семижильные героини.

Без ее прищура, точеных скул, перчаток до локтя — народ не полный.

О том, кем была Людмила Марковна Гурченко для нас, говорят кинорежиссер Алексей ГЕРМАН и поэт Дмитрий СУХАРЕВ.

Алексей Герман: «Какой она была актрисой…»

— У нас в стране большое несчастье. Ушла Людмила Гурченко. Это потеря для всех нас.

Дело не только в том, что она была всесторонне талантливой. Озаренной остроумием. Музыкальной.

Не только в том, что была одаренным писателем. Уникальной искрометной индивидуальностью…

Главное в том, какой она была драматической актрисой. Таких у нас нет.

Из тех, что за формой чувствуют нутро. Она могла взять чужую душу и каким-то непостижимым образом засунуть ее себе вовнутрь, смешать со своей душой. И потом уже посредством глаз — прежде всего глаз! — ошарашить нас этим светом чужой души.

Этим и объясняются ее победы в кино. Победы случались не всегда. Ей обязательно нужен был режиссер, равный ее дарованию.

На протяжении многих лет мы были рядом. Ссорились. Мирились. Надеялись еще удивить друг друга.

И вот не стало одной из сильнейших (несмотря на ее внешнюю хрупкость) опор, которая поддерживала уровень нашего искусства.

Настоящие актеры умирают. Появляются новые. Но настоящих новых у нас появляется меньше… Это очень плохо.

Вряд ли мы победим американцев в создании новой техники. Но в области искусства мы были сильны. Раньше. Вот почему особенно грустно и тревожно, когда уходят большие актеры.

Дмитрий Сухарев

Гурченко в Чикаго

_Эй, воды, воды из кранаДля звезды, звезды экрана!Вспоминай, народ, скорее,У кого чего болит!Эй, портняжки-брадобреи,Выше голову, евреи,У кого какая рана — Песня разом исцелит! _

_Все сюда! У нашей ЛюсиБенефис в шикарном люксе,Теснота, как в Бенилюксе,На подмостках гран-кокет!Ночь длинна, а жизнь длиннее;Пой, подружка, понежнее,Это дело поважнееСтратегических ракет. _

_Пой, актёрка, хватит арту,Городок совсем не плох,Жизнь поставлена на карту,Карта бита, бобик сдох. _

_Пой, землячка, понемножку — За себя и за киношку,За невесту, за жену,За Шульженко, за Бернеса;Вся чикагская ОдессаПомнит песни про войну. _

_Ночь пройдет, а жизнь продлится:Вся чикагская водицаУтечет, просохнет след,И засохнет сук, торчащийИз любви, любви горчайшейК той земле, которой нет. _

_Пой, актёрка, хватит арту,Жизнь поставлена на карту,Карта бита до костей.Пой про ветер в поле диком,Про хлеба в дыму великом,Про старуху с темным ликом,Растерявшую детей. _

1981

Прощание с актрисой — в субботу, 2 апреля, в Центральном доме литераторов, в 10.00