Под Новороссийском уже обнаружено 59 тел погибших. А купальный сезон продолжается... Воронежские газеты и заборы переполнены рекламой турфирм, приглашающих публику на отдых в места, где только что прошел смерч, — в Анапу и Геленджик....

Под Новороссийском уже обнаружено 59 тел погибших. А купальный сезон продолжается...

В

оронежские газеты и заборы переполнены рекламой турфирм, приглашающих публику на отдых в места, где только что прошел смерч, — в Анапу и Геленджик. Воронежская публика в эти края не спешит. Вечером 10 августа к поезду № 30 Москва — Новороссийск пришли человек десять. Вообще-то на вокзале народу было много, но толпа хлынула не на юг, а на пригородную электричку. Картошка побеждает море с большим преимуществом.

Я еду поездом № 30. Поезд называется «Тихий Дон», фирменный. Его перенаправили в зону бедствия и укомплектовали чем бог послал. Полотенец и кофе не хватило. «Плацкарт полупустой, а купе — наполовину, — говорит проводница. — Почему вообще едут?.. Потому что большинство — по путевкам. Уплачено за санатории. Надеются, что к их приезду все там заживет».

По вокзалу объявляют, что всех пассажиров опаздывающих поездов пускают бесплатно в туалеты и залы ожидания.

В Краснодар мы опоздали на час. Никаких признаков бедствия или паники на вокзале не видно. Сам вокзал чист и аккуратен. Погода ясная и жаркая. Залы ожидания пусты, два десятка человек толпятся у табло. Поезда ходят, билеты есть. Наличие мест до Новороссийска: на поезд «Тамбов — Новороссийск» – 256 купейных, 228 плацкарт. «Санкт-Петербург — Анапа»: 156 купейных, 104 плацкарты. «Казань — Новороссийск»: 144 купейных, 242 плацкарты.

Радио настойчиво предлагает пассажирам бесплатно зайти в туалет или посидеть в зале ожидания. Сервис.

У кассы муж и жена с детьми покупают билеты на вечер. Женщину и детей селят порознь, но в одном вагоне, а мужу придется ехать в соседнем. Они согласны. Они хотят побыстрее покинуть курортные места, пораженные смерчем. Рассказывают, что пару дней назад эти кассы осаждала толпа. Невозможно даже было сдать билеты — просто не пробиться. А сейчас один билет в Москву кассирша пообещала мне без проблем.

Замначальника краснодарского вокзала с ужасом рассказывает, как ломилась к поездам публика, испуганная непогодой: «Позавчера здесь было жутко народу. Я два с половиной часа не могла пробраться в свой кабинет. Двое суток, считай, не спала. А сейчас кризис уже кончился. Поезда опаздывают? Ну, четыре часа — это в пределах нормы. Однако проблемы с людьми остаются. Вот вчера пришла женщина. Она с детьми отдыхала в кемпинге. Им повезло, остались живы. Но машину вместе с деньгами и документами унесло. Как и весь кемпинг. И теперь ей нужно уехать в Тверскую область. А я чем помогу ей? Этим должна заниматься администрация Новороссийска. На это и деньги выделяют. Ну, устроила их с ночевкой в зале ожидания, купила пирожков на свои деньги. Но я ж не могу всех кормить! А если деньги и документы есть, то уехать сейчас не проблема. Беда, что не у всех они есть».

С краснодарского вокзала меня в Новороссийск повез частник. Обещал все показать и рассказать, поскольку очевидец. Про смерч, пришедший с моря, говорит до сих пор с ужасом: «Страшное дело, шел столб воды шириной 200 метров и 3 км высотой. Он рухнул в Широкой Балке и…». У него нет слов.

Улицы во многих местах разбиты и размыты, много техники, которая убирает мусор и кое-где уже латает дороги.

Железнодорожный вокзал Новороссийска производит гнетущее впечатление. Старая убогая постройка рассчитана на 200—300 человек. А позавчера здесь было до трех тысяч. И до сих пор на вокзале много милиции. Ходят военные патрули. Конечно, нервная толпа может снести все что угодно. Не хуже смерча.

«Дежурить в этот раз было сложнее, конечно, — говорит мне патрульный милиционер. — Не то что беспорядки, а просто жалко смотреть на несчастных. И помочь нечем. Спали и на земле, и на полу… Нет, криминала вообще никакого не было».

И тут же по радио: «Граждане! В связи с обострением криминогенной обстановки…». Короче, присматривайте и за своими вещичками, и за безхозными сумками.

Быт на вокзале достоин гражданской войны. Какой-нибудь горячей еды, хотя бы элементарных сосисок, я так и не нашел. Киоски соответствуют вокзалу. Есть справочная, где иногда вывешивают бумажки с опозданиями и прочей информацией. Народу в кассах довольно много, но это не осада, а обычная советская очередь. Нервная, разумеется. Но поезда ходят, и опоздания сокращаются. Задержки разные: два часа, два с половиной, 40 минут.

В Краснодаре я ни разу не видел плакатов с идеологическими здравицами. В Анапе потом не видел. А на убогом вокзале Новороссийска – огромное «Слава Кубани!».

Какой-либо маршрутки с вокзала я так и не дождался. Поехал на троллейбусе на морской вокзал. Думал: доплыву морем до Анапы, разведаю обстановку и улечу самолетом в Москву. Получится полная картина.

Удивительно, но самого дешевого транспорта, морского, в Новороссийске нет! Есть грузовые порты. Вокзал морской есть. Не чета железнодорожному. Но вокзал этот, почти современный и симпатичный, мертв. Огромные залы его пусты.

На небе ни облачка, жара. Море в порту не голубое, а темно-коричневое. Купаться запрещено. Хотя вряд ли кто полезет добровольно в такую воду.

С обеих сторон от вокзала стоят два корабля — «Екатерина II» и «Михаил Кутузов», оба крепко побитые ржавчиной. Недалеко от вокзала много туристов. И все почему-то говорят по-немецки. Фотографируют грузовые и военные корабли, смеются и охотно пьют пиво с шашлыками в местных кафешках. Немецким туристам смерчи не страшны.

Еду по городу — в окне беспрерывные плакаты с напоминанием, что Новороссийск — город-герой. И что ему — слава! А вокруг — разбитый порт, покрытый мусором и хламом, нанесенными бурей, и разбросанными штабелями бруса. Весь город будто облизан грязным языком смерча. Говорят, МЧС обещало к понедельнику все последствия ликвидировать. Ох, вряд ли! Голову готов положить на рельсы — не успеют.

До Анапы от Новороссийска 30 км. На автобусе – 33 руб., на машрутке – 35, частник запросил 600, но тут же предложил отвезти за 200. Я в итоге доехал на другом частнике за 80.

В воскресенье вечером, 11 августа, в Анапе был самый разгар курортного сезона. Несмотря на заметные следы бури: асфальт на многих улицах размыт, есть ямы, возле бордюров мусорные следы потоков. У входа на центральный пляж выворочены плиты, и народ прыгает по ним, как по сильно пересеченной местности.

Вода в море серо-желтая, но купаться никто не запрещал, и многие квадратные километры мелких пляжей переполнены купающимся народом. Такого количества отдыхающих я не видел уже давно. Даже вообще никогда не видел. Море музыки. Смех на улицах. Все курортные удовольствия на месте и работают не покладая загорелых рук. Странно, но «сдается комната» встретишь не часто. Я попытался устроиться на сутки — и в двух местах, где комната все же сдается, получил отказ. На сутки — мало. Другие придут, получат уют. Во втором доме мне даже сказали вслед: ходят здесь какие-то бродяги! И уже заранее можно было догадаться, что с билетами отсюда проблем нет. Ну ливень, ну и что? Зачем же добровольно покидать круговерть курортных удовольствий? Никто и не покидает.

Авиакасса на автовокзале по воскресеньям не работает, и с горя я поехал на железнодорожный вокзал. Который, как и краснодарский, тоже не чета новороссийскому. Ухоженный, современный. Несмотря на ливень и страшные слухи, никакой паники здесь вообще не наблюдалось, сказал дежурный по вокзалу. Позже это подтвердил и милиционер. Билеты в Москву, Питер – сколько угодно! Купе, плацкартные, люкс — чего изволите?

И до самого Ростова я ехал в пустом купе полупустого 13-го вагона.