Мы уже писали о конфликте, разгоревшемся между руководством Литфонда и его бывшим директором Романом Гюлумяном. Пользуясь некомпетентностью правления Литфонда в юридических и хозяйственных вопросах, он сделал так, что Литфонд потерял...

М

ы уже писали о конфликте, разгоревшемся между руководством Литфонда и его бывшим директором Романом Гюлумяном. Пользуясь некомпетентностью правления Литфонда в юридических и хозяйственных вопросах, он сделал так, что Литфонд потерял поликлинику фонда, дорогую землю писательского поселка Переделкино в Московской области и другую собственность на внушительную сумму. Как предполагают писатели — члены организации, не без личной выгоды. Когда результаты его деятельности вызвали скандал, он загадочным образом тихой сапой переоформил Литфонд «под себя» — внес в устав изменения, делающие его фактически хозяином общественной организации.

П

равление Литфонда уволило Гюлумяна, о чем его и поставили в известность. В ответ Гюлумян уведомил председателя правления Огнева о том, что он тоже уволен.

Выяснилось, что смещенного директора поддерживает кое-кто из писателей. В числе «сепаратистов» оказались Анатолий Приставкин, Римма Казакова и Юрий Черниченко, «выдающие себя за представителей московского союза писателей».

Суммировав все сказанное о Гюлумяне на пресс-конференции Международного литературного фонда, можно было пару-тройку раз вынести ему смертный приговор (условно). Я спросил председателя правления Литфонда В. Ф. Огнева, что же конкретно он собирается предпринять в ближайшее время, чтобы «отнять» власть у экс-директора. В ответ на это Владимир Федорович напомнил, что Гюлумян уже уволен, а в МВД, Минюст и прокуратуру направлены письма. А что делать дальше, подумает новый директор.

Г-н Огнев также рассказал, что недавно ему позвонил Сергей Михалков, и посоветовал обращаться к большим людям (Грызлову, Чайке и т.д.) и передавать им письма из рук в руки, «иначе бюрократическая машина будет их долго рассматривать». Владимир Федорович признал, что он так не умеет, хотя и надо бы.

В самом деле, писатели ведут себя неорганизованно и нерешительно. Как показывает практика, в России нет лучшей меры воздействия на оппонента, чем административный ресурс.

Но вместо этого литфондовцы расписывают эпизоды, отрицательно характеризующие Гюлумяна. А в Уголовном кодексе нет статей за «разгильдяйство» и «подлость». А все его «воровство» может быть, как всегда в таких случаях, признано лишь неэффективной хозяйственной деятельностью.

...Во время пресс-конференции в «Литературной газете» кто-то из зала сказал, что беда писателей в плохом менеджменте. И добавил в сердцах: «А мы, писатели, — лопухи...»