Программа «8 с половиной» Петра ШЕПОТИННИКА очень похожа на ее создателя: идеально выдержана по вкусу, сочетает солидность с художественной эпатажностью, не лишена аристократического (с точки зрения особой киноманской избирательности)...

П

рограмма «8 с половиной» Петра ШЕПОТИННИКА очень похожа на ее создателя: идеально выдержана по вкусу, сочетает солидность с художественной эпатажностью, не лишена аристократического (с точки зрения особой киноманской избирательности) лоска.

— Как и когда возникла идея программы, как особого взгляда на кино?

— Идея мерцала уже давно. Пытался ее воплотить еще до 90-го года. Но все было еще страшно рутинно. Потом удалось «внедрить» ее — сначала от случая к случая, потом она уже стала неотъемлемой составной пейзажа фестиваля. Хотелось не забывать светлых страниц нашего фестивального, а значит, и кинематографического прошлого. Имею в виду тот счастливый год, когда благодаря мужеству Григория Чухрая удалось сломать мощное идеологическое сопротивление и дать главный приз «Восьми с половиной» Феллини.

— Программа «Восемь с половиной» всегда подразумевает открытия. Порой невероятные. Благодаря ей мы в разные годы «открывали» «Плененных» Бертолуччи, «Человечность» Бруно Дюмона, «Быть Джоном Малковичем» Спайка Джонса. Что «день грядущий нам готовит»?

— В этом году наряду с любопытнейшими дебютными картинами порадуем вас последними фильмами классиков: Роберта Олтмэна, Иштвана Сабо, Питера Богдановича. Любопытна картина «Узкий пролив» уже знаменитой Катрин Брейа (зрители помнят ее «Романс»), в которой любовная экспрессия разворачивается на пароме. Из новичков особого внимания заслуживает Кэтрин Линдберг, кстати, ученица Скорсезе и нашего Бориса Фрумина. В ее фильме «Дождь» — редкий накал страстей, выраженных в сгущенной кинематографической «живописи». Но вообще ручаюсь за все картины на сто процентов. Горжусь, что удалось договориться о показе лучшего фильма каннского конкурса «Сын» братьев Дарденнов. В самом деле, лента производит оглушительное впечатление и по режиссуре, и по гуманистической насыщенности. В программе и экспериментальная картина Майка Фиггиса (после Британского фестиваля он у нас особенно популярен) «Отель». В ней все возможные кинематографические звезды сыграли роли по минуте. Такое культурное и художественное хулиганство.

А начнем с сенсации. Это «Кочевники» («Птицы») Жака Перрена. В прошлом известный актер уже прославился в мире своей предыдущей картиной «Микрокосмос». В ней он выступил в качестве продюсера. И теперь невероятная работа, сделанная Перреном-режиссером. Фильм об эмиграции птиц стоил 20 миллионов долларов. В нем нет людей. Невероятная изобретательность камер (пятьдесят операторов), которые благодаря современным техническим возможностям летают. Нет, это мы окружены стаей и летим вместе с птицами, парим над айсбергами, саваннами, океанами. Зрелище во всех смыслах головокружительное.

— Как удается «выдергивать» значимые, престижные проекты?

— Стараюсь договариваться о будущих показах лично со всеми авторами или продюсерами заинтересовавших меня фильмов. К Перрену подошел сразу после пресс-конференции в Берлине. Теперь его фильм купили наши прокатчики. К слову сказать, прокатчики прислушиваются к нашему мнению.

— На Московском фестивале появилось несколько авторских программ. Лицо каждой из них определяет лицо их создателя, автора. Какие характерные черты у «лица» программы Шепотинника?

— Не люблю картин, в которых чувствуешь «на вкус» искусственные добавки, прямые или косвенные. Имею в виду потакание обстоятельствам (политики, моды), интересам публики. На экране всегда видишь: вот человек, личность. Именно поэтому его высказывание, пусть неожиданное, идущее вразрез с твоими взглядами, интересно. Самое важное в кино – личность автора.

Могу то же самое сказать о фестивальных программах: единственное обстоятельство, обеспечивающее их яркость, – личность автора...