Гражданин — начальник

Минтимер Шаймиев явился в суд как высокопоставленный потерпевший

В Казани идет судебный процесс, какого вроде бы еще не было в истории России. В истории Франции, кажется, что-то такое было — в 1655 году. По неподтвержденным данным, Людовик XIV судился тогда со своим пресс-секретарем. И именно по такому...

В Казани идет судебный процесс, какого вроде бы еще не было в истории России. В истории Франции, кажется, что-то такое было — в 1655 году. По неподтвержденным данным, Людовик XIV судился тогда со своим пресс-секретарем. И именно по такому поводу, а вовсе не в парламенте он произнес свою знаменитую фразу: «Государство — это я!» Более того, имеется предположение, что фразу донесли до нас неточно. Вроде бы Людовик сформулировал мысль более убедительно: «Правовое государство — это я!»

Но вернемся в XXI век. Среда, 29 июля. В нашем правовом государстве, в Кировском районном суде Казани ждут прибытия потерпевшего гражданина Шаймиева и заметно волнуются. Уже сделан ремонт внутри здания, подлатан асфальт у ворот. Правда, не успели докрасить ограду, но ее красят прямо перед первым судебным заседанием. Прилегающую территорию и даже переулки контролируют милицейские машины и десятка два офицеров, званиями вплоть до подполковников. Майор машет полосатой палочкой водителям подъезжающих машин — чтобы убрались подальше (сержанту такое дело, понятно, не доверили). Телевидение расчехляет аппаратуру, но вот уже 10 утра, а потерпевшего нет. И рассмотрение уголовного дела, возбужденного по его заявлению, начинается без него. Достаточно того, что явился подсудимый, бывший пресс-секретарь Минтимера Шаймиева Ирек Муртазин, но ради него красить забор не стоило. Он, написавший книгу о властных структурах Татарстана, в которой президент республики усмотрел наличие «заведомо клеветнических, ложных сведений», заслуживает, судя по обвинительному заключению, лишь некрашеной решетки.

По-прежнему XXI век. Понедельник, 10 августа. Очередное заседание суда по тому же делу. Журналисты роятся у входа, а милиции что-то маловато. Зато уйма судебных приставов и сосредоточенных мужчин в штатском. У некоторых спирали проводов за ухом. Журналистов встречают, как диверсантов. Каждого пропускают через две (две!) рамки металлоискателей, ощупывают приборами и руками, проверяют карманы и подкладки одежды. Корреспондента «Новой газеты» просят кроме журналистского удостоверения предъявить еще и водительское. Сверяют две фотокарточки, потом проверяют авторучку, внутри которой не обнаруживается ничего, кроме стержня с чернилами. Глядя на все это, хочется написать явку с повинной и попроситься в камеру к уголовникам.

Какие-то граждане пришли, как обычно, в суд по своим делам, но их вообще не пускают в здание. Женщина (надо полагать, имеющая одинаковые права с гражданином, которого тут напряженно ждут) умоляет пропустить ее в канцелярию, чтобы только поставить печать на документе. Ей говорят: «Придите завтра». Она объясняет, что печать нужна сегодня. Фраза звучит двусмысленно. Печать-то сегодня как раз не нужна. И прогнать бы в шею ее представителей с сомнительными авторучками…

Но вот общий душевный подъем: идет потерпевший! Перед ним, как, видимо, предусмотрено Уголовно-процессуальным кодексом РФ, любезно распахивают двери. Теперь можно пускать в зал заседаний столпившихся в коридоре журналистов, но как бы не так. Мест в зале, как выясняется, нет, и зря корреспонденты центральных и местных изданий прошли унизительный контроль. Дело в том, что Кировский районный суд располагается в здании, где раньше был детсад. В зале, куда проследовал с охраной потерпевший, наверное, была ползунковая группа, и детишек 40 могло там уместиться. А взрослых?

— Я знаю людей, которые заняли места в зале, — сказал потом Ирек Муртазин. — Это парни из службы охраны Минтимера Шариповича. Они на открытом процессе изображали народ.

Трех-четырех наиболее надежных журналистов все же пустили. Как демонстрируется надежность, видно на следующем примере.

«Муртазин поблагодарил Шаймиева за то, что тот пришел в суд, отметив, что это является свидетельством развития демократии в Татарстане», — сообщило одно из допущенных в зал агентств, и эти строки цитировали потом многочисленные СМИ.

А что же на самом деле сказал Шаймиеву Муртазин?

— Я действительно сказал эти слова, — подтверждает он и уточняет: — Но к этому я добавил: «Ведь Брежнев на суд Синявского с Даниэлем не приезжал!»

С логикой у подсудимого здесь небольшая пробуксовка (все же Брежнев заявления на писателей в прокуратуру не подавал), но ирония его высказывания очевидна. Однако слова про Брежнева аккуратно убрали, и осталась искренняя благодарность высокому начальству.

О сути уголовного преследования Ирека Муртазина «Новая» неоднократно рассказывала. Кратко можно повторить, что в его книге «Минтимер Шаймиев: последний президент Татарстана» главный герой усмотрел клевету и оскорбление его достоинства. А также — разжигание социальной розни. Последнее, в частности, выражается в том, что автор книги считает власть в Татарстане алчной и коррумпированной. Еще Муртазину вменяется в вину то, что год назад он поместил в «Живом журнале» сообщение о скоропостижной смерти Шаймиева, находившегося на отдыхе в Турции. Данный поступок, разумеется, журналиста не красит, но доказать, что он первым запустил в интернет ложное сообщение, не удалось: эта «новость» гуляла в Сети и до того.

В ходе судебного заседания, где нас с вами не было, Минтимер Шаймиев отвечал на вопросы обвиняемого, а потом на вопрос судьи, каким ему, потерпевшему, видится наказание Иреку Муртазину, сказал, что требует наказать его по всей строгости закона. А это означает, что бывшему соратнику президента грозит до 5 лет лишения свободы.

— Здешняя власть меня опасается, — считает Муртазин. — В республике нарастают протестные настроения, и я невольно становлюсь некой объединяющей фигурой для недовольных из самых разных сфер. А недовольные есть даже внутри системы.

Так ли это, трудно сказать, но в марте состоятся выборы мэра Казани, и Ирек Муртазин намерен выдвигаться на этот пост. А власть, по его мнению, намерена до того от него избавиться.

Забавно, что за два дня до начала процесса президент Шаймиев подписал закон «Об упразднении деревни Ирек Спасского района Республики Татарстан». Что случилось с этой деревней, не сообщалось. И хотелось бы спросить: «А нельзя ли было ее просто переименовать?»