Четвертый раз в Москве — фестиваль «Французское кино сегодня». Показы пройдут в «Пушкинском» и ЦДЛ с 4 по 7 декабря Крушение мифа об исчезновении с мировой кинокарты славного некогда «материка» франкоязычного кино свершилось на переломе...

Четвертый раз в Москве — фестиваль «Французское кино сегодня». Показы пройдут в «Пушкинском» и ЦДЛ с 4 по 7 декабря

К

рушение мифа об исчезновении с мировой кинокарты славного некогда «материка» франкоязычного кино свершилось на переломе веков. И ставшие традиционными массированные кинопоказы исподволь и планомерно этот миф изничтожают. В Европе Франция становится лидирующей кинодержавой.

Более 200 (!) фильмов в год (в основном благодаря продуманной господдержке) при среднем бюджете в 4 с половиной миллиона евро. В отличие от России там о кино заботятся и государство, и телевидение (не только о выборах). Canal+ ежегодно раскошеливается на 140 миллионов евро. Франция выдвинулась на четвертое место в мире по количеству кинотеатров, которые посещают 185 миллионов зрителей в год.

Заметим, французы (в отличие от нас) — патриоты своего кино. Среди фильмов самой кассовой двадцадки начала нового века — шесть французских хитов: «Амели», «Братство волка», «Это правда, если я вру», «Хамелеон», «Астерикс и Обеликс», «8 женщин» (доля французского кино в прошлом году — 35% от всех сборов).

З

лые языки продолжают твердить, что с уходом с экранного поля «священных чудовищ» Новой волны авторское кино Франции оказалось в роли Золушки, так и не дождавшейся приглашения на бал…

Новый пакет фильмов, представленных на фестивале, убеждает: современное французское кино пребывает в состоянии замешательства.

Да и как тут определиться, если с одной стороны маячат золотые горизонты, приоткрытые самым американизированным из французов — Люком Бессоном. С другой — сквозь асфальт тотальной коммерциализации пробиваются ростки (точнее иголки) крутого авангарда, кино раздражающего, шокирующего зрителя (о нем — ниже). Похоже, опасаясь впасть в одну из крайностей, основная масса нынешних режиссеров предпочитает жанровый мейнстрим. Ведь когда-то в области жанрового кино Франция была «впереди планеты всей».

Итак, прочь изыски. Давай жми пружину интриги. Закручивай гайки адюльтера. Щекочи зрителя под мышками.

В смысле жанра лучшее блюдо из меню фестиваля — «Невезучие» Франсиса Вебера. Счастливый марьяж приключения и комедии, впрочем, традиционный для французского кино. Кстати, российские прокатчики «обозвали» фильм («Tais-toi» — «Замолчи») «Невезучими» по имени еще не забытой французской комедии, надеясь, очевидно, что название покажется зрителю неуловимо знакомым. И он потянется за дымком ностальгии в зал.

Сюжетно фильм повторяет десятки других авантюрных комедий, история которых укладывается в короткую формулу: побег двоих узников из тюрьмы со шлейфом дальнейших приключений… Каждый по вкусу может подставлять лица любимых актеров в этот отработанный киноколлаж.

Сейчас в нем непререкаемые авторитеты: Жерар Депардье и Жан Рено. Рено играет матерого, угрюмого Руби, который должен отомстить боссу за смерть возлюбленной (а заодно забрать спрятанные деньги). Депардье выступает в роли простодушного болтливого великана Квентина. Идиот Квентин за болтливость, граничащую с логодиареей, ненавидим и презираем как заключенными, так и тюремщиками. Он наивно решает, что Руби и есть тот заветный друг, о котором так мечталось всю жизнь. А так как Руби не произносит ни слова, то его молчание и принимается за согласие…

Итак, вновь дуэт несовместимостей: идиота и безжалостного рецидивиста. Выбирать между Депардье и Рено довольно трудно (почти невозможно). Я выбираю Депардье. Непревзойденного, непредсказуемого. Темпераментом подобного Везувию (заметим, не только на экране). Одаренного редчайшей способностью к космическим метаморфозам. Его фильмография — антология кино Франции. Кажется, чего тут добавить? Переигран весь классический и жанровый репертуар. Но снова мы видим нового Депардье. Незнакомца. Негаданно-нежданного. Теперь… идиота. Однако, как объясняет всем нам тестирующий героя психиатр, «идиот» вовсе не диагноз (видимо, Достоевского доктор не читал). «Это сумасшедшим место в клинике, — утверждает он, — а идиоты сплошь и рядом ходят по улице». Поэтому Квентина с легким сердцем и отпускают.

Депардье нисколько не утрирует характер, не пережимает. Лишь доводит до точки кипения простодушие своего героя. Кажется, еще чуть-чуть — и он свалится в водевиль, эксцентриаду. Но актер-канатоходец удерживается «на краю». Впрочем, он лишь остается верным традициям европейского театра, в репертуаре которого обязательно наличествовало амплуа «Простодушный». Своей наивностью, бьющей через край открытостью, доверчивостью, незащищенностью юродивый великан способен растопить сердца не только зрителей, но и жесткого, отнюдь не сентиментального рецидивиста. Это фильм об одиночестве, высокие стены которого мы сами возводим вокруг себя. И ведь не каждому посчастливится повстречать идиота Квентина, способного собственной головой эту стену проломить.

«Невезучие» не претендуют на звание фильма-открытия. Это картина, которой жанр впору. Как хорошие ботинки…

О

дин из самых дорогих жанров — кинороман. «Счастливого пути» Жана-Поля Рапно пронизан лучами доброго старого французского синема в духе Дювинье, Соте, Роба-Грийе, Шаброля. И таким же вкусом к деталям (для исторического фильма — существенное достоинство). Персонажи густонаселенной картины собираются в одном из лучших отелей «Сплендид» в Бордо, согнанные угрозой неотвратимого наступления немцев. В какой-то момент шумный, суетливый, беспечный муравейник «Сплендид» («Блестящий») становится похож на «Титаник»… со всеми вытекающими трагическими обстоятельствами будущего…

Беззаботный мир и война сходятся в смертельном клинче. И лишь зрителю известно, кто победит. Целый букет звезд. Кажется, что мало-мальски серьезному французскому кино уже невозможно обойтись без Депардье. Здесь этот вездесущий Фигаро перевоплощается в министра, выявляющего полную «боевую» готовность для компромиссов любого рода и драматично переживающего адюльтер с легкомысленной актрисой (Изабель Аджани).

Фильм не царапает глаза изъянами, но и не потрясает. Это та самая прочная одежда, которую можно немедленно «надеть», а можно и в шкаф убрать. Новая наскучит — тут и несколько запыленный фильм Рапне окажется кстати.

Назвать свою картину «Знакомьтесь, ваша вдова!» может только женщина. Режиссер Катрин Корсини мужчин явно недолюбливает. Как и ее героиня Рене. На протяжении всей жизни она умело использовала мужчин буквально как средство к существованию (заметим, весьма шикарному). Отчего-то все ее мужья внезапно умирали от самых разных болезней и несчастных случаев.

И неутомимая вдова (Джейн Биркин неувядаема и купается в роли с видимым удовольствием), проглотив очередную страховку, уже расставляет новую сеть. Рыбы…то есть мужчины, встречающиеся ей на пути, и впрямь вряд ли заслуживают более счастливой участи. Это традиционная комедия положений. К сожалению, не слишком смешная. Потому я бы и порекомендовала ее лишь верным коллекционерам французской комедии, не пропускающим ни одной новой редакции «старых песен».

Завершает список традиционного жанра «Бабочка» — семейная картина про то, как одинокий энтомолог помогает маленькой девочке обратить наконец на себя внимание затурканной жизнью мамы.

Подводя черту под фильмами, скроенными из крепкой жанровой ткани, заметим: режиссеры нового поколения в основном выявляют крайний инфантилизм, все время оглядываясь на «папино» кино, не привнося ничего нового. Может быть, поэтому, глядя на экран, все время думаешь: а в какое время происходят события — сегодня… или двадцать лет назад?

Д

ругая половина фестиваля — фильмы-экстримы. Фланирование над пропастью неизвестного. И, как показывает экран, радикально экспериментировать в кино можно самым разным образом. В том числе с помощью классики. Клод Миллер решился поднять руку на «Чайку». Он ее немножко переписал. Треплев сочиняет уже авангардное кино, за что мать его презирает. Переписаны реплики, мотивы, рисунок взаимоотношений. В последнем «акте» фильма все герои собираются на съемочной площадке, чтобы снять… «Чайку», но вновь не настоящую, а ту, с которой начиналось действие… Самое обидное, что Миллер снял неплохое, атмосферное кино. Но зачем ему понадобился Чехов?

Увеличивая обороты «необычного» кино, заметим следующую остановку: фильм «Страх и трепет» Алена Корно. Эта пастельная трагикомедия свидетельствует о непреодолимой бесконечной пропасти непонимания, разверзшейся меж сознанием европейца и японца. Что бельгийке, нанятой в компанию «Юмимото», хорошо, то любому из служащих компании — реальная смерть.

Постепенно героиня (от лица которой ведется рассказ, сообщая ему интонацию доверительности), хороший специалист, блестяще владеющая языком, скатывается по ступенькам иерархической лестницы на самое дно — уборку туалетов. Потому что смирение, беспрекословность и услужливость нельзя наиграть — они должны войти в твою кровь новым химическим элементом. Самоуничтожение надо переживать… со сладострастием. В общем, сидишь себе в темном зале и думаешь, что, несмотря на всю нашу показную евразийность, европейцы нам как-то понятней.

«Максимальный экстрим» — фильм о мире сноуборда. О страсти к свободному полету, ради которого стоит рисковать жизнью. 80% времени эти странные люди проводят в горах и, тоскуя по драйву, адреналину, летом занимаются серфингом. Это история злоключений молодого спортсмена Гаспара, ослепленного славой своего кумира — чемпиона Джоша Аттерсена. Готового не только учиться у него, но пожертвовать всем, даже жизнью. Правда, Гаспар не догадывается, какую цену за учебу потребует Джош…

Сама по себе вяловато раскрученная интрига привлекает далеко не в первую очередь. На авансцене картины оказывается неведомый параллельный мир со своими традициями, культурой, почти гладиаторской экипировкой спортсменов, с собственным представлением о чести настоящих райдеров.

И, наконец, самый отвязный киноэкстрим. О фильме «В моей коже» Марины де Ван уже загодя говорили как о самой шокирующей картине года. И если жизнь кажется вам слишком пресной, пронафталиненной — идите и умрите в этом кино вместе с героиней (которую играет, кстати, сама режиссер). Итак, жизнь Эстер складывается как нельзя лучше. Рядом — любимый. Карьера устремляется вертикалью прямо к небесам желаемого. Мешает лишь одно — интерес к собственному телу. Она — бодиманка.

Не надейтесь на эротику — Эстер любит свое тело настолько, что готова грызть себя маленькими кусочками. Чем она и занимается в самых неподходящих местах на протяжении фильма. Плотоядно поедает собственные члены и органы, периодически заглядывая прямо в камеру, и, кажется, с некоторой тоской провожает взглядом тянущихся к выходу зрителей. Кажется, режиссер сознательно переходит грань возможного, впадая в настоящий экстремизм по отношению к зрителю.

Как ни относись к экстремальному кино, оно нарушает стереотип привычных связей и схем. Раскрепощает не только сознание режиссера, но и зрителя. В общем, это кино — лаборатория. Правда, я не уверена, что каждый из экспериментов стоит выносить на суд зрителя.