Частушечное

Как на Киевском вокзале президенту показали. Он сказал презрительно: «Неудовлетворительно».

О, народная частушка, прочим жанрам нос утри! С виду девочка-простушка, но пророчица внутри. Сколько дерзости, запала и отваги, я б сказал! Почему же так запала ты на Киевский вокзал? Стал любимой цацкой-пецкой он для множества сердец....

О, народная частушка, прочим жанрам нос утри! С виду девочка-простушка, но пророчица внутри. Сколько дерзости, запала и отваги, я б сказал! Почему же так запала ты на Киевский вокзал? Стал любимой цацкой-пецкой он для множества сердец. Есть же Курский, Павелецкий, Ленинградский, наконец! Но за много лет отсюда перст народный указал: средоточием абсурда будет Киевский вокзал. Все Отечество обшарьте — но в эпоху двух нулей на обширной нашей карте нету места веселей. И чего тут не бывало! Список длинен и высок: бомжу нищенка давала тут за булочки кусок; здесь же рядом — чудо в перьях! — ставят бабу-автомат: сзади кинешь пять копеек — впереди течет томат… И на этом же вокзале — мы традициям верны — милицейских наказали главным блогером страны.

С электрички вылезали, президента видели! Блин, на Киевском вокзале — а как будто в «Твиттере».

О приезде не трубили (брешут вражьи голоса, будто все автомобили проверяли три часа). Полон праведного гнева, он ворвался на вокзал, глянул вправо, глянул влево…

— Где милиция?! — сказал.

Говорит помдеж в испуге, заслонив собою дверь:

— Нет милиции в округе, мы ж полиция теперь! Как на Киевском вокзале всех ментов переназвали, нет ментов, одни понты, и придумал это ты!

Но Медведев не дослушал и на крайнего в упор гнев начальственный обрушил: «Нет милиции?! Позор! Их на ваш вокзальный замок нужен целый легион! Почему не вижу рамок? Рамки где?!» — воскликнул он. Тошно рыцарям охранки, как японцам — от Курил. Им никто про эти рамки ничего не говорил. Где им было ждать такого в этот зимний день сырой? Он же верит в силу слова, виртуальный наш герой. Он, попав случайно в дамки, верит, Господи прости, что, поставив всюду рамки, можно в них террор ввести. Он тебя пред всем народом уверял, Россия-мать, будто стрелок переводом можно время поменять! Он вчера пред целым миром доискался, наконец: коль не звать борца эмиром, то раскается боец! Назовем Россию раем — и окажемся в раю!

«Где Якунин?! — он пролаял. — Я три дня ему даю, чтоб на Киевском вокзале террориста повязали, а иначе о себе вам напомнит ФСБ!»

Озадаченный Якунин свой замаливает грех: ставит рамки, пригорюнен, и досматривает всех. Не попасть сегодня в масть никаким Якуниным: чтоб понять такую власть, надо быть обкуренным.

…Как на Киевском вокзале с чемоданчиком стою, повторяя с видом заи: что мне делать, мать твою? Не уехать ли, пожалуй, выбирая новый риск, — из Отчизны обветшалой, вырождающейся вдрызг? Не уйти ль от наших змиев, от клыков и от клешней — например, в свободный Киев? Но ведь там еще смешней. Что на Киевском вокзале, что в Сибири, что в Казани — всюду та же ерунда, не уедешь никуда.

И вдобавок без базаров намекает внешний мир, что с таких, как наш, вокзалов поезда идут в Каир.