НА УКРАИНЕ ЕВРОПЫ

УКРАИНА

Конечно, после революции украинское общество необыкновенно похорошело. Атмосфера чудесная, свежая, электрическая — как всегда после атмосферного возмущения. Все немного моралисты.Нас заинтересовали несколько вопросов. Каковы «народные»...

Конечно, после революции украинское общество необыкновенно похорошело. Атмосфера чудесная, свежая, электрическая — как всегда после атмосферного возмущения. Все немного моралисты.

Нас заинтересовали несколько вопросов. Каковы «народные» образы Ющенко и Тимошенко; как поживают рядовые революции или что сейчас поделывают пары, поженившиеся на майдане; кто придумал оранжевый цвет, и сможет ли украинское общество справиться с разочарованием, с которым смирилось российское, если осуществление мечты несколько затянется.

Виктор Ющенко отменил автомобильные эскорты; и теперь в Киеве нет самого понятия «правительственная трасса». Он отпраздновал свой день рождения в обыкновенном городском заведении, пабе O'Briens, который даже не был закрыт «на спецобслуживание». Шагал к месту торжества свободно, открыто, и легкая улыбка играла на его устах. Нужно заметить, прохожие и посетители паба также вели себя, как истинные европейцы: а именно — не кидались на президента с криками: «Мы вас любим, Виктор Андреевич!». Уважили приватное пространство героя.

Служба в регулярной армии волей Ющенко теперь будет длиться, как в Германии, — один год. А еще президент собирается запретить чиновникам следующие развлечения: охоту и баню. Ибо в этих местах «чаще всего даются и берутся взятки». То есть чтобы без азиатчины. Киевские интеллигенты мягко сообщают московским журналистам, что в городе принято разговаривать на полтона ниже, чем в Москве, а автомобили останавливаются и пропускают пешеходов.

Россию последнее время модно называть «наш северный сосед».

И когда Путин, завернув по пути из Европы в Киев, перебегая из лимузина в «Дом с химерами», сказал: «Как у вас холодно!» (после теплого Парижа, как тут же объяснил российский телекомментатор), украинский народ обиделся: «Это у нас-то холодно?».

Растет пропасть НЕПОНИМАНИЯ, растет. Вот прекрасный пример. Я решила скромно пообедать в том же заведении, где президент праздновал день ангела. Как бы примерить на себя президентский демократизм. Чрезвычайно мне понравился официант, молодой киевлянин самого новомодного европейского вида. Уместная учтивость, бегает чудесной официантской иноходью — так профессионально даже в «Пушкине» не бегают.

Говорит с ласковой настойчивостью: «Ну а к супчику мы принесем вам две-три буханочки хлеба».

Ну все, думаю, началось. Молодой европеец издевается над великороссом. Глумление решила принять кротко. «А зачем мне, — говорю, — две-три буханочки?». «Ну как же, у нас часты русские гости! Всегда спрашивают к супу румяную буханочку, а потом еще и еще. Так нести?». «Неси, — говорю, — голубчик». Думаю, хоть порежет или штучно навалит? Принес три горбушки, краюшки. Слово перепутал! Решил блеснуть этнографической осведомленностью. И правда, блеснул.

Большое, сложное, небогатое государство, в котором до пяти миллионов мужчин находятся на заработках на Востоке, а до миллиона женщин — на Западе (видели бы вы перегруженные «пасхальные» маршрутки «Винница — Милан — Винница», и есть деревни, где все работоспособные женщины служат прислугой в Италии), играется в маленькую европейскую страну.

Смотреть приятно.

Великомученик и подвижница

Мне хотелось обнаружить народные образы Ющенко и Тимошенко.

Не тот, скажем, образ, что Юлия Владимировна бережно и умело формирует, лепит собственными белыми ручками, а тот настоящий, подлинный, что таинственно вырастает сам по себе в народном сознании, занимает умы «мало дрессированные, свободные от постоя». Это когда простые добрые люди и в пиру, и в миру обсуждают и аттестуют своего любимца. Что именно говорят?

Ведь я помню 91-й год и народную любовь к Ельцину. Тогда его большое твердое бессмысленное лицо казалось лицом героя, карбонария.

О Тимошенко говорят уважительно. Так говорили о Чубайсе до 93-го года. Она — ребенок из бедной неполной семьи. Мышца желания развита необыкновенно. С отличием закончила факультет экономики Днепропетровского университета. Способные безродные юноши в те времена делали карьеру, похищая обкомовских дочерей — пышных сабинянок. Юлия Владимировна поступила мужественно — похитила Александра Тимошенко, сына председателя Кировского облисполкома. Вышла замуж за целую влиятельную семью. Мужественно прошла через труды, успех, славу, тюрьму. Разорить себя не дала.

Сейчас г-жа Тимошенко — чрезвычайно богатая женщина. Она необыкновенно серьезно относится к своей деятельности и дисциплинированно — к своему образу. Долгое время Тимошенко на всяком деловом костюме носила орден Варвары-великомученицы. В 2002 году впервые появилась со знаменитой пшеничной косой. Принято считать, что она копирует образ Леси Украинки, рассчитывая стать украинской Эвитой — символом национального возрождения. Уже появляются уместные легенды: так, якобы на заседании Верховной рады, утомленная насмешками («а коса-то искусственная»), Юлия Владимировна, подобно леди Годиве, смелым жестом распустила свои волосы. Олесь Омельченко, культуролог, говорит: «Конечно, всякий нормальный человек понимает, что богатая женщина может нарастить себе волосы хоть в километр длиной». Однако считает, что Тимошенко опять все сделала правильно: если свою косу она предлагает в символы «народности, консерватизма, покоя и процветания», то неважно, что волосы наращенные. Ведь если экономика наращивает свои темпы, это только к лучшему! Лишь бы не муляж.

Орден Варвары-великомученицы после оранжевой революции Юлия Владимировна носить перестала.

И это очень разумно! Потому что великомучеником народная молва считает г-на Ющенко. А Тимошенко, по общему мнению, — подвижница. Ющенко общим мнением принимается как фигура пока статичная, стержень добродетели, человек невозможной порядочности, столп, вокруг которого ярким спутником вертится подвижница Тимошенко (не без греха, но зато с умениями и опытом), которая «раскрутит» экономику Украины. Так сказать, Мария и Марфа. Народная модель политической системы.

Герои революции

«Машины в Москве не останавливаются, когда видят человека, переходящего улицу, только сигналят. А я все равно иду. Я гордый, я лучше погибну.

А если какая затормозит — только для того, чтобы водитель мог меня обругать. Не было времени затормозить, чтобы дать пройти по «зебре» (что законно, правильно), но есть время тормозить и ругаться!».

Г-н Сергей Рыбик, модный в Киеве журналист, конечно, не считает себя рядовым революции. Героем, разумеется, тоже нет. Он — наблюдатель.

Он говорит, что в городе — хаос: «Чиновников не то чтобы увольняют, а меняют местами. Скажем, увольняют из Шевченковского района и назначают в Днепровский. Ломается система взяток, но люди ведь те же? Все очень сложно на таможнях — они там вообще не знают, что значит работать прозрачно, и не уверены, что следует учиться. Паника в роддомах — потому что с первого апреля каждой роженице обещали давать 8,5 тысячи гривен. А это полторы тысячи долларов! Дамы отказываются ложиться на плановые роды, не соглашаются на стимуляцию. Ждут».

Про революцию: «Интересно было смотреть, как расцвели «тетки под сорок» — из бухгалтерий и прочих учрежденческих структур. Какое приключение для сердец, истомленных отсутствием личной жизни! Дамы несли деньги и одежду, и это был такой чудесный выход нерастраченных эмоций.

Еще неделю после того, как Ющенко стал президентом, Крещатик был перекрыт — голодранцы не хотели уходить с майдана. А что — сидят без прописки в самом сердце Киева. Дома они никто, а здесь — герои! Их хвалят, кормят, ласкают. А сколько вокруг воодушевления, любви!».

(Окончание в следующем номере)