К столбу! Потом к доске

27 учительниц поселка Коркино не пришли на суд по отмене итогов выборов. Чего они испугались?

Бросив вещи в гостинице города Коркино, я нашел в электронной почте письмо от Димы — его только что переслали из газеты. Он написал, что прочел (в интернете) предыдущую заметку (см. «Новую» от 27 февраля) и хотел бы нам помочь. Для нас с Владом Резниченко, режиссером будущего документального фильма про коркинские выборы, Димино письмо стало подарком, так как другие действующие лица (учительницы) от нас разбежались.

Мы взяли камеру и пошли к Диме. Папа у него слесарь на шахте, мама — врач. На президентских выборах Дима проголосовал за Прохорова, мама за Путина (если будет кто-то другой, могут повысить пенсионный возраст), а папа не сказал. Дима вырос в Коркине, ему девятнадцать лет, и он хочет стать журналистом.

Когда Дима еще учился в школе, он написал и опубликовал в детском приложении к коркинской газете материал о том, что ни один школьник не может сдать ЕГЭ без репетиторов. Реакция учителей была странной: «Зачем ты это сделал?» Одна училка объяснилась подробнее: «Все это знают, — сказала она милосердно. — Но языком-то не надо ля-ля».

Я спросил у Димы, для чего он хочет стать журналистом. Он еще стесняется, чуть заикается, но он сказал: «Я хочу узнать правду и рассказать ее всем». Садись, пять (а училки-то разбежались). Я оставил Диме визитку, а на обратной стороне написал: «Правду говорить легко и приятно». Дима сначала не вспомнил, откуда эта цитата, зато потом с ходу вспомнил еще одну оттуда же: «Трусость, несомненно, один из самых страшных пороков… Нет, я возражаю тебе, философ: трусость — это самый страшный порок».

Почему, прочтя «Мастера и Маргариту» в Коркине, Дима запомнил именно это?

Вот что произошло в Коркине на выборах 4 декабря прошлого года, а точнее, после их окончания. На избирательных участках № 1966, 1980, 1982 и 1986 (в школах и в клубе) наблюдателям от партий выдали копии протоколов участковых избирательных комиссий (УИК), возглавляемых директорами школ и завучами. Это были те четыре участка из 37, откуда в ТИК (территориальную комиссию) протоколы привезли последними, и к этому моменту поддержка ЕР не доходила до 40 процентов. Сорок пять процентов за ЕР сложилось после того, как к сумме прибавили последние четыре протокола, где голоса (если верить ТИК) были отданы за две партии: ЕР и «Справедливую Россию», а остальные получили ноль.

В тех копиях, которые были у наблюдателей от партий и которые теперь лежат (кроме ЕР) в материалах судебного дела, количество голосов, поданных на этих участках за КПРФ, ЛДПР и «Яблоко», составляет более 500. В суде юрист Челябинской избирательной комиссии Шубина возражала против вызова таких свидетелей, аргументируя это священной тайной голосования. Мол, это теперь они скажут, что голосовали за КПРФ и ЛДПР. Они на самом деле могли проголосовать и за «ЕдРо», а спросить теперь нельзя: тайна. В Коркине живет один коммунист с партийным стажем с 1945 года, с войны. Он собирался прийти в суд и рассказать, за кого проголосовал, о чем подал письменное заявление, но судья его слушать не захотел, так же как и других, кто был готов дать такие показания.

Суд, куда обратились коркинские депутаты от «Справедливой России» и КПРФ, так и не смог разобраться в том, что же произошло в здании администрации района под утро 5 декабря. Лишь одна участница событий, сотрудница отдела образования Татьяна Михеева, рассказала суду о том, как на председателя и секретаря УИК № 1982 (завклубом и ее саму соответственно) давили в эту ночь в администрации, чтобы они подписали липовый протокол. Председатель подписала, а сама Татьяна, видимо, относится к тому типу людей (есть такие), которые не умеют врать. В суде она еще рассказала, что начальство на службе поставило ей прогул (это когда она ходила на предыдущее судебное заседание), а теперь настаивает на увольнении. Юрист челябинской ТИК Шубина несколько раз высказала гипотезу, что Татьяна Михеева имеет некую заинтересованность в этом деле, — видимо, материальную.

Когда ты смотришь на происходящее еще и как бы глазом оператора кино- или телекамеры, вся глубина мерзости как-то совсем уж разверзается перед тобой. Не так ли, господин Говорухин, автор фильма «Так жить нельзя»?

Потом, выйдя из суда, Татьяна сказала нам в интервью, что завклубом она не будет обсуждать: она ее по-прежнему считает порядочным человеком. Наверное, не выдержала давления. А кто бы выдержал? Двадцать семь (!) директоров школ, завучей и учителей, которые работали на этих избирательных участках, получили повестки и расписались в них, но не пришли в суд, никак никому это не объяснив. Мы с Резниченко искали их в школах и по телефону, но в школах они запирались от нас, а по телефону вешали трубки. Если бы в суд пришли пусть не все двадцать семь, а хотя бы десять учителей, никто бы им ничего не сделал, а жизнь в Коркине, глядишь, как-то и изменилась бы.

Не забыв упомянуть о том, что все это никак не повлияло на итоги голосования, коркинский судья Югов вынес решение — отказать «Справедливой России» и КПРФ во внесении изменений в эти самые итоги по Коркинскому району. Он не отказал нам с режиссером в просьбе поставить в зале камеру во время оглашения им этого решения, поэтому у нас есть снимок и председателя коркинской ТИК Кияткиной, и челябинского юриста Шубиной, на котором они хихикают.

Среди учителей, занимавшихся подделкой протоколов или просто не желающих рассказать об этом правду, есть, конечно, и такие, которые учат детей арифметике: уж ее-то правила суд пока еще не может отменить? Вот как это выглядит в глазах общества, которое в каком-то виде в Коркине все же есть: глава администрации поселка (потому что больше это никому здесь не нужно) у всех на глазах изнасиловал 27 учительниц, однако суд не усматривает в этом никакого состава преступления.

Наверное, у этого дела есть перспективы в Верховном суде (в областном-то вряд ли), в Конституционном, и даже в Европейском суде по правам человека (лет через пять). А какие перспективы у Коркина и у людей, общим числом пока еще тысяч 70, которые здесь живут?

4 февраля, ровно в тот момент, когда 100 тысяч москвичей вышли на Болотную протестовать против фальсификации думских выборов, Путин приехал в поселок Роза, составляющий часть Коркинского муниципального района. Он по-быстрому сотворил тут чудо, пообещав 27 миллиардов рублей на расселение Розы: поселок съезжает в отработавший свое угольный разрез (самая большая рукотворная яма в Евразии). На президентских выборах в Коркинском районе Путин получил свой высокий процент, и, не считая того, что часть больных из Коркина привозили для голосования в больницу Розы, эти выборы были честными. Ведь несколько домов в Розе уже расселили, все здесь счастливы и надеются на продолжение чудес.

До того как совершить запланированное чудо, Путин постоял на краю ямы. В кадре Первого канала (на других эту фразу догадались заглушить) он стоит на краю и задает сопровождающим такой вопрос: «Значит, если взять Останкинскую башню туда?…» И челядь радостно: «Ее не видно будет!» Вот же не идет у него из головы эта телебашня. Интересно, Дим, правда?

Так что там нам говорит прокуратор про вставание с колен и про возрождение империи?.. Вот она и возродилась, как в СССР: империя страха и лжи.

Учителя предали Диму и еще какое-то количество (вряд ли большое) тех своих учеников, которые еще различают (в отличие от главы ТИК Кияткиной) границу между правдой и враньем и хотят делать свой выбор между ними. А результатом этих выборов станет «стабильность», за которую проголосовала Димина мама, то есть какое-то еще время в Коркине большинство будет трястись от страха и врать.

В прошлом году Дима поступил на факультет журналистики в Челябинске, но зимой бросил его и вернулся. Решил на будущий год поступать на журналистику в Новосибирске. Никто, в том числе и он сам, не может объяснить, почему. Кажется, я понимаю. Челябинск слишком близко от Коркина, 40 минут на машине, миазмы этой коркинской ямы настигали Диму и там. Новосибирск видится ему каким-то не таким же. Вот он поучится там, выучит английский и уедет туда, где маме будет с ним труднее повидаться. И это станет результатом того, что мама проголосовала за «стабильность».